Так близко к горизонту

– Э-э, – начала я, – я хотела… ну… я думала… э-э, думала…

– Мне абсолютно всё равно, что ты думала, Джессика. До свидания!

Я вспомнила, как всего несколько часов назад он нежно гладил мои волосы в своей постели, и ничего не понимала. Он был просто олицетворением противоречивости.

– Ты что, выставляешь меня на улицу? – обиженно спросила я.

– Ещё нет, но почти.

– Почему ты так со мной? – по крайней мере это объяснение он обязан был дать.

Он сжал губы и тяжело дышал, словно едва держал себя в руках.

– Слушай, – начал он немного мягче, – мне жаль, если ты что-то неверно поняла, но у меня действительно нет никакого желания заводить отношения и прочую фигню. У меня и без того достаточно сложная жизнь. Поэтому я не могу тебя использовать и буду очень рад, если ты сейчас просто исчезнешь.

Я почувствовала боль, словно кто-то пронзил мне сердце. Потом разочарование сменилось злостью.

– Ты просто мерзкий лицемер! – вырвалось из меня.

– Так, – сказал он опасно спокойно, вышел из машины, обошёл её, и открыл мою дверь.

 – Вот и пришел момент, когда я тебя выставляю!

Фыркнув, я выскочила из машины, вырвала у него из руки дверь и захлопнула её.

– Пошёл к чёрту! – крикнула я.

– Я бы с удовольствием, но ты задерживаешь меня! – раздражённо ответил он.

Я прижала сумочку к груди и, высоко задрав голову, прошла мимо него, не говоря больше ни слова. Теперь я поскорей хотела домой, чтобы зализывать раны. Начну с самой глубокой. Ещё до того, как я дошла до дома, слёзы выступили на моих глазах.

Я бесшумно плакала из-за потери того, что никогда мне не принадлежало. В этот вечер я долго не могла уснуть, а потом провалилась в беспокойный сон.

Вся мокрая от пота, я бегу по узкому переулку, между домами. Моё сердце бешено бьётся, а дорога размывается перед глазами. Я испуганно оглядываюсь назад. Позади меня дорога тоже размывается и тонет в море ледяной синевы. Стены справа и слева всё больше давят на меня и превращаются в густой синий туман.

Синий цвет везде, он обволакивает меня и не даёт вдохнуть.

Декабрь 1999 года

Йорг Пфистерер снова прочитал дело от начала до конца, прежде чем закрыть его. Впрочем, он досконально знал, что там было написано. Но так было проще попрощаться. Единственным, что облегчало ситуацию, было понимание того, что это не обязательно прощание. На самом деле это была больше формальность.

Пять лет он опекал мальчика.