Клинок света. Книга первая

Я вцепился в его лицо, глубоко всаживая пальцы в кровавое месиво. Схватился за обломки костей, напряг мускулы и потянул в стороны, как только мог.

Он завизжал, руки его вцепились в мои в попытке остановить раздирающие плоть пальцы, но я не сдавался, и вскоре крик ярости сменился жалким скулежом боли.

Я извернулся и размозжил его голову об обух его собственного топора. Он усилия я снова вскликнул, но в этом вопле смешались боль и триумф.

Увидев, как женщины отползают от меня прочь к дальней стене комнаты, я моргнул и попытался снова сфокусировать взгляд.

Попытался сказать им… но боль была слишком чудовищна. Я выдавил лишь один вопрос, прежде чем с облегчением откинуться на спину, услышав ответ.

– Ещё остались?

– Нет, мой лорд…

Вы умерли

* * *

Я проснулся на вдохе, схватившись руками за ноги. Рефлекторно потянувшись к ранам, обнаружил глубокие тонкие порезы и море тёплой крови. Застонал, когда пальцы коснулись пореза, ощутив и все остальные раны. Каждая рана из тех, что я получил во сне, повторялась и наяву.

Они заживут, как и всегда, с почти нечеловеческой скоростью. Большая часть затянется уже через час, ссадины к обеду будут выглядеть так, словно заживают уже неделю, а завтра всё полностью заживёт, только очередной шрам останется. Я уже много лет видел подобные сны и знал, чего ожидать. Крайне маловероятно, что хоть какие-то раны были смертельны. А вот шрамы стали настоящей проблемой. Они покрывали всё моё тело: только на груди было несколько десятков.

Повезло ещё, что те, что были на лице, придавали мне, как сказала моя бывшая, «мистический и опасный» вид.

Верхняя одежда с длинным рукавом и джинсы – и большинство людей и не подозревало, что под ними. А те, кто видел чуть больше, либо думали, что я тот ещё бедокур, либо что я тот ещё членовредитель.

Я пытался производить впечатление первого, а не второго, но стоило людям познакомиться со мной поближе, они понимали, что на самом деле я человек довольно мягкий, и это приводило их в недоумение. Приходилось быть предельно осторожным, чтобы в один прекрасный день меня не упекли в сумасшедший дом.

Из армии меня выперли за «психическую нестабильность», и я воспользовался этой возможностью, чтобы разыскать Томми после того, как он залёг на дно. К несчастью, впереди ещё были месяцы хождения по врачам, анализов и исследований, а также множественных сессий с мозгоправами.

Время шло, разыскать Томми хотелось всё больше, от этого я стал казаться врачам ещё более нестабильным.