Пустыши. Миры инкубатора

Пока я буду пять минут в душе и три минуты переодеваться в своем боксе, ты – принесешь в столовую сто граммов выдержанного коньяка, большую чашку свежезаваренного кофе, пачку моих любимых сигарет и мою хрустальную в виде лоботомированного черепа пепельницу из офицерской курилки.

– Там нет твоей хрустальной пепельницы! – возмутился док. – А хрустальный череп – пепельница генерала! Если я ее тебе притащу, он мне черепушку вскроет!

– Твои проблемы, – я, не оглядываясь, пошел к выходу из хронозала. – В конце концов, если ты не сделаешь все, как я сказал, черепушку он твою по-любому приоткроет.

– Это еще почему?

– Потому что, если я не получу желаемое, то не смогу четко сформулировать свои мысли и ощущения на докладе. Вопрос: с кого тогда спросят?

– Тебе говорили, что ты сволочь? – тяжело вздохнул Док, признавая свое поражение.

– Уверен, что только за сегодня раз десять еще скажут, – чуть поднял настроение я ему. – Но скажу тебе по секрету – мне глубоко плевать. Это не они сегодня насаживали свое сердце на нож, как кусок шашлыка на шампур.

Так что имею полное моральное право быть сегодня всебазовой сволотой. Ферштейн?

– Точно в душе за пять минут управишься? – обреченно крикнул мне в спину Док.

– И три минуты на переодевание, – заверил я его. – Времени у тебя вагон и маленькая тележка. Главное, не тормози!

Я вышел из «камеры смертников», как мы шутя называли хронозал, и не спеша побрел в сторону своего кубрика-номера. Из-за угла совершенно неожиданно для меня выскочил тощий, как мумия Кощея, паренек лет шестнадцати и со всей дури врезался мне головой в живот.

Я чуть оттолкнул его от себя и прихватил своей ладонью его костлявое плечо.

– Герасим, а ты не охренел?

– Я тебе сто раз говорил, я не Герасим, я Гера! – он попытался вывернуться из моих рук и удрать. Но не тут-то было.

– Что, опять Ленка-повариха не дала? – я усмехнулся.

– Для тебя Елена Михайловна! – огрызнулся тот.

– Это для тебя она Елена Михайловна, – мне очень захотелось заржать, как лошадь.

 – Когда ты уже поймешь, что она тебе даже не в матери, а в бабушки годится?

– Я ради нее чуть ли не каждую неделю дохну в мире Zero, чего она из себя недотрогу строит? – обиженным фальцетом выкрикнул он мне в лицо.

– Ты дурак? – от неожиданности я даже отпустил его плечо. – Ты дохнешь там, чтобы не сдохнуть здесь. Чтобы в нашем мире жили твоя мама, родные, друзья… Елена Михайловна, наконец. Ты за это получаешь нехилые бабосы и кучу адреналина.