Пустыши. Миры инкубатора

– Не суть важно. Так есть еще что-то?

– Вроде нет, – Женька в задумчивости помотал головой из стороны в сторону. – Только чем больше я думаю о нашем походе, тем неуютнее мне становится.

– А… Ты про мандраж… Так бывает, если думаешь о чем-то очень долго или готовишься к чему-то. Забей! Как только выдвинемся, все само собой пройдет. Или ты хочешь отказаться от своей затеи?

– Не. Просто мыслями и ощущениями своими делюсь. Если сейчас надумаю соскочить, то Катюха точно этого не поймет.

– И не она одна, – я с выдохом раскроил очередное полено.

 – Сегодня вечером все спокойно обсудим еще раз, ляжем пораньше, а завтра часиков в семь утра выдвинемся, – я загнал колун в чурбак. – Помоги дрова в дом и к мангалу перетаскать. Как известно, физический труд неплохо помогает избавляться от ненужных мыслей.

– Тебя б бригадиром на какой-нибудь завод загнать, цены бы тебе там не было с такими-то познаниями о труде, – хмыкнул Жека, поднимаясь со своего места и подходя ко мне. – Только о нашем разговоре никому!

Я жестом показал ему, как застегиваю свои губы на замок-молнию.

Вечером после небольшого обсуждения завтрашнего мероприятия было много смеха, шуток и обжорства. Так что лечь «пораньше» как-то, само собой, не получилось.

Утром подняться получилось на удивление легко. Все быстро привели себя в порядок и, позавтракав остатками шашлыка, бутербродами и кофе, начали грузиться в машину. Сначала загрузили запас еды и воды. Потом свои рюкзаки с разными мелочами, и следом забрались сами.

Татьяна, ко всеобщему удивлению, все-таки решила ехать с нами. Было непонятно, какими побуждениями она руководствовалась в принятии своего решения, но на пассажирское сиденье она забиралась явно в приподнятом настроении.

Потом мы около часа петляли и тряслись по грунтовке, которую и дорогой-то назвать язык не поворачивался. За это время мы миновали три деревеньки, домов на двадцать-тридцать каждая, но объезжали их стороной, даже не пытаясь приблизиться к ним. Все окна маршрутки были открыты, и по салону гулял чуть прохладный, приятный сквознячок.

Ярко-зеленая листва, настолько сочного цвета, который бывает у нее только с конца мая до второй половины июня, радовала глаз. Наконец машина свернула на еле заметную колею, которая вела вглубь леса. Теперь Андрей, до этого легко управлявший автомобилем одной рукой, вцепился в рулевое колесо двумя руками, да так, что от усилия побелели костяшки на крепко стиснутых на руле кулаках.