Дефект

Она говорила мне, что мы свободный народ и что эта планета принадлежит полностью нам.

Он на мгновение замолчал, переводя дыхание – оказывается, он всё же очень волновался – а затем, как бы опасаясь недоверия, быстро затараторил:

– Я сначала не поверил – слишком это было похоже на бред; но Она виделась мне снова и снова, и… – он перевёл дыхание, – не могло это всё быть неправдой, а знаете, почему?! Она объяснила мне, что мы так же, как имперцы, можем использовать энергию, на нашей планете есть кое-какие места, в которых она сосредоточена, такие пещеры с голубоватым светом – их много у моря, можете сами проверить, и ещё – подальше в горах, и я… – он снова перевёл дыхание и окинул взглядом всех, – я, разумеется, решил это проверить, и у меня получилось, я тренируюсь почти каждую ночь, и у меня уже с лёгкостью получается ломать деревья, а ещё я могу спалить что-нибудь разом – но это сложно – в общем, мы тоже люди, мы полноценные люди, и вы все тоже это можете, они не имеют права нами командовать!!! – тут он понял, что немного забылся, и продолжил уже тише, слегка смутившись.

Люди смотрели крайне задумчиво; у некоторых на лице читалось подобие воодушевления, шедшее, однако, из самой глубины сознания и поэтому не сразу заметное.

Наконец один из людей сказал:

– Мы тебе верим. Твои сны очень важны. Но, боюсь, вряд ли кто-то из нас сможет использовать энергию так же, как ты.

– Но почему?.. – Астэ смутился.

– Ты немного не понимаешь, – улыбнулся другой человек, тот, который первым заговорил с Астэ, – ведь эту энергию можно применять по-разному. Имперцы, к примеру, развивают навыки владения ей для военных действий – они видят в этом наилучший для себя способ достижения совершенства («Или порабощения беззащитных народов и получения наживы», – подумал Астэ, внутренне усмехнувшись; но всё же эти слова его удивили). Для того, чтобы это было возможно, они используют природную агрессию.

– В смысле? – вопрос поставил Астэ в тупик. – Нельзя его не иметь. Когда тебя обижают, ты по-любому чувствуешь обиду и злость.

– Для того, чтобы что-то чувствовать, нужно быть на это способным, Астэ.

Тот даже не удивился, что его назвали по имени. Он внезапно ощутил волнение, а затем мысль пронзила его, будто стрела, растёкшись по венам дрожью.