Воскресное утро. Решающий выбор

И сейчас, глядя на любимую сверху вниз, лежащую на простынях и от того выделяющуюся на их фоне своей темной стрижкой, блестящими карими глазами, задорно вздернутыми темными сосками грудок и темным, манящим треугольником между мраморно-белых ног, он вдруг успокоился – она его, и никто не сможет ее у него отобрать! Его, и только его!

Он наклонился над ней и провел рукой по ее щеке, шее, груди, задержавшись на ее сосках, животе. Скользнул пальцами во влажный треугольник и опустился по мокрым бедрам ниже.

Она вся была его! В груди бухало сердце, губы пересохли от волнения. Он даже не заметил, как разделся сам. Где-то у него билась мысль, что сейчас не время рожать детей, и он, как взрослый, должен об этом подумать, и он соглашался с этой мыслью. Но эта мысль продержалась ровно до первого движения. Секундами позже он уже плюнул на нее, заменив утверждением, что это она — его любимая и желанная! Она – станет его женой! Она – уже его жена, которая родит ему его детей! И он не собирается ни о чем жалеть.

Через какое-то время они лежали рядом, и он не переставая что-то шептал, обнимая ее и зарывшись лицом в ее волосы, с наслаждением вдыхая их запах. А она, закинув на него ногу, крепко прильнув всем телом к нему и положив голову ему на плечо, молча улыбалась и гладила его. В этот день у них больше ничего не было. Лена боялась, что второй раз подряд будет еще больней, и он не настаивал. Он был счастлив!

И сегодня, одетый в парадный мундир, блестя золотыми погонами и орденом Красного Знамени, он шел к родителям Лены.

Он шел просить руки той, которой готов был отдать не только сердце, но и жизнь. Шел и сам нравился себе. Эх! Видели бы сейчас его бывшие одноклассницы! Хотя… к чему? Он уже ничего не хотел им доказывать.

О том, что он сегодня придет, он запиской сообщил Лене на завтраке через ее подругу – у Лены был выходной, а ему комэск дал увольнительную по такому случаю. День был выбран неспроста, в этот день родители Лены должны были быть дома.

23 октября 1941 года.

Где-то под Вязьмой

Сергей Смирнов смотрел, как танки его роты преодолевают препятствия на трассе танкодрома.

После боев под Житковичами и вывода их полка в составе корпуса под Минск он так и остался сначала врио командира роты, а потом с присвоением досрочного звания «старший лейтенант» и вручением ордена Красного Знамени был утвержден в этой должности приказом.