Неожиданный шанс. Царь! Просто Царь!

Вокруг двигающихся табунов шли сильные разъезды, прикрывая орду от врага, присутствие которого не было обнаружено, но была уверенность, что он обязательно появится. И он появился этой же ночью. Точнее в начинающихся сумерках, когда кочевье остановилось на ночевку.

Сотня, только встававшая на сторожу, была внезапно атакована, частью уничтожена, частью рассеяна ударом массы конницы из ближайшей балки. После этого, прорвавшись к кочевью, враги засыпали кочевье градом стрел. Пока воины организовались для отпора, кочевье было похоже на кипящий котел: раненые животные, ломая препятствия, сбивая и топча людей, разбегались по округе, и над всем этим стоял крик раненых лошадей и людей.

Враг снова, не принимая бой, взял жизни их воинов и ушел от погони. Уже в темноте пришлось собирать и сбивать табуны, разбираться с ранеными и убитыми. И продолжалось это далеко за полночь. А на рассвете их снова атаковали и снова разбили сторожевую сотню. И снова обстреляли кочевье. Итогом этой ночи стала потеря почти двух сотен воинов, женщин и детей убитыми, и в два раза более ранеными.

Убитых, раненых и добитых лошадей не считали. Орда сдвинулась с места ближе к полудню. И так продолжалось три ночи подряд. В строю было уже менее тысячи воинов. Тех, кто мог сражаться. Точнее, подняться в седло. Воины, не спавшие уже трое суток, стали похожи на тени и держались в седлах только силой воли. Каждая стоянка кочевья отмечалась грудой тел убитых и прирезанных лошадей и большим курганом над погибшими людьми. Их не сжигали, сжигать уже было не на чем. В оставшихся пригодных кибитках везли раненых. И враг понял, что настал час торжества.

К вечеру четвертого дня орда монотонно шла по степи. Привычно скрипели колеса кибиток, всхрапывали лошади и все это покрывал равномерный стук копыт по сухой земле. Но уши молодого хана отсекали этот шум, ожидая топота скачущей лошади и тревоги, волнами расходящейся по орде, которую с собой нес этот звук. А его все не было. И это тревожило даже более, чем ожидание гонца вестью об очередном нападении.

С утра день начался необычно – враг не напал на дозоры. И от этого все были в напряжении. Хмурые лица воинов, молчание женщин и детей.

Ожидаемый стук копыт скачущей лошади принес облегчение. Струна напряжения лопнула. И это отобразилось на лицах окружавших его воинов. Хан понял, что внутренне они уже готовы к смерти, лишь бы эта мука кончилась.

– Враги! Впереди! – громко прокричал гонец, и хан, толкнув пятками жеребца, послал его вперед.