Неожиданный шанс. Царь! Просто Царь!

Увидев вошедших, он поднялся из-за стола навстречу и, обойдя его, обнял князя Полоцкого.

– Здравствуй, Владимир Иванович! Давно не виделись. Ты насколько задержишься?

– Здравствуй, Сергей Владимирович! Думаю, денька на три. Жена очень хочет и с матерью пообщаться, и сестренку, недавно родившуюся, понянчить.

– Да, осчастливила твоя теща Сергея Петровича! Ходит абсолютно невменяемый, чем сильно меня удивил. Я думал, он кроме своих железяк, больше ничего и не любит. Ну, а это тот самый твой протеже? Колоритный молодой человек! Хотя о чем это я? Тут каждый второй, если не первый – олицетворение мужественности.

Причем не показной, а реальной.

И протянув руку, представился первым:

– Князь Вяземский, Сергей Владимирович!

Драговит, уже знавший про этот обычай приветствия, пожал протянутую руку.

– Драговит, сын Милогоста!

– Я в курсе истории твоего рода. Давайте, снимайте верхнюю одежду и присаживайтесь. Обсудим все. – И уже обойдя стол и усаживаясь на свое место, уточнил: – Кстати, вы как насчет обеда? Еще, правда, рановато, но неизвестно, насколько это у нас затянется.

Поэтому предлагаю легко перекусить.

Фомичев вопросительно взглянул на гостей.

– Не против. По привычке перед полетом не кушал. А уважаемый вождь давно на диете, – ответил Черных, приятельски хлопнув лютича по плечу.

– Ну и хорошо! Заодно и Владимира Викторовича подождем. Я его вызвал. Ты как, Владимир Иванович, не против кандидатуры Самсонова? Решил я его на Балтику поставить.

Тот в ответ пожал плечами.

– Я – сапог! В морских делах ничего не понимаю. Тебе видней. Тут главное, чтобы Самсонов с Драговитом сошелся. Им вместе работать.

Хевдинг слушал их беседу и понимал лишь одно – они говорят о его будущем, поэтому сидел молча.

Принесли «перекус» – слуги перед каждым поставили поднос с бутербродами и кувшинами с морсом.

– Так, руки мыть вот тут! – указал на неприметную дверь князь и первым направился к ней.

Драговит не понимал смысла всех этих действий, но безропотно подчинялся, положившись на судьбу.

В последнее время в присутствии этих непонятных и странных людей он ощущал себя ребенком, который только познает мир. Это крайне смущало и раздражало его, но он вынужден был смириться. Выбор был невелик.

Хевдинг попробовал «перекус». Понравилось. Голодный желудок радостно отреагировал, наполнив тело приятной теплотой. Фомичев, заметив его аппетит, поднял какой-то предмет и что-то сказал.