Записки невесты программиста

– Так чего производите-то? – спросила я грубо, потому что этот хорек меня раздражал все больше и больше.

– Чудесную минеральную воду, – ответил Игорь Борисович.

На некоторое время воцарилось молчание.

– В каком смысле – минеральную воду? – осторожно спросил папульчик, для которого это сообщение, как было видно, явилось такой же неожиданностью, как и для меня.

– В прямом, – ответил хорек.

– То есть, – вступила в разговор я, – вы ее где-то добываете из скважины?

– Да нет, – спокойно ответил хорек.

Снова воцарилось молчание.

– И что? – спросила я.

– Ничего. Берем водопроводную воду, очищаем ее через фильтр, добавляем туда пищевую соль, соду и определенный набор всяких разных минеральных солей, разливаем в пластмассовые бутылки и поставляем на склады.

Папульчик подозрительно посмотрел на бутыль с «Боржоми», которая стояла на столе.

– И как называется эта «целебная и натуральная минеральная вода»? – спросила я, придав своему голосу максимум язвительности.

– Да по-всякому, – улыбнулся хорек. – «Боржоми», «Ессентуки», «Горячий ключ», «Нарзан» и так далее.

– Ничего себе! – я уже просто кипела от возмущения. – Так вы просто подделываете минералку, заколачиваете на этом деньги, да еще и гордитесь этим жульничеством?

– Вы, Изольдочка, просто не въезжаете, – снисходительно начал объяснять хорек. – Думаете, что в бутылки всегда разливали всякие натуральные «Боржоми» и так далее, да?

– Ну конечно, – несколько растеряно сказала я.

– Да чего только туда не наливали, – сказал Игорь. – Откуда вы знаете, что туда попадало на самом деле? Половину воды вообще набирали из горных речек.

– Ну и что? – парировала я. – В горных речках вода – просто шикарная. Не то что в нашем водопроводе, где вся таблица Менделеева содержится.

– Можно подумать, что эти горные речки такие уж стерильные, – фыркнул хорек. – Может быть, туда горный козел пописал…

Папулька в этот момент поперхнулся здоровенным куском рыбы, который неосмотрительно засунул себе в рот.

– Может быть, в речку охотники накидали сигаретных бычков, пролили туда машинное масло или еще чего похлеще, – продолжал Игорь и глаза у него разгорелись, как у Ленина во время выступления на броневике. – И вы всю эту гадость будете пить? Ну уж нет! Лично я этого позволить не могу, потому что человеколюбив, – и хорек, весьма довольный собой, откинулся на спинку стула.