365 дней тоски

Они специально пришли сюда в поисках минералов и руд, и они не прогадали. Пустыня оказалась крайне плодородной на ресурсы, и они копали и добывали. Копали и добывали. И вывозили все, что только можно. Однажды часть этих копателей решила уйти в сторону, и…

– Так возник город Женщин? – я перебил своего проводника, но мне было слишком любопытно.

– Что-то типа того… – ответила девушка, немного помолчала, а после продолжила: – Те, что ушли, тоже нашли хорошее место, а здесь, поскольку тоннели были сплошным лабиринтом, люди сразу решили спуститься в подземелье.

В какой-то момент они уперлись в озеро, что теперь над нами. И тогда одному из старейших пришла идея уйти вниз и под центр водоема, а после надуть большой… эм… пакет… потом тонкую стену между целлофаном и озером аккуратно разрушили, ныряя в озеро, и таким образом сделали скрытый под водой город.

День сто одиннадцатый.

– А что насчёт электрички? Откуда и куда она ведёт? – спросил я, чувствуя давление толщ воды и тусклого бледно-голубого цвета.

– Ближайший к нам город… его сложно назвать городом… но это город, – путано начала говорить девушка.

– Ближе к теме, – холодно сказал я, чувствуя лишь голод и усталость… я сгрыз все подошвы, которые только смог отыскать.

– Это металлургический завод, – сказала спутница. – Но и заводом это место нельзя назвать, так как это целый город, – сказала она.

– А что дальше? – спросил я, стараясь выяснить своё дальнейшее движение и понимая невозможность возвращения домой по собственным следам.

– Дальше фермы, – сказала она, и в этот миг огонёк тоски мелькнул в её глазах. – Там так красиво! А воздух!…

Она закрыла глаза, на секунду окунув лицо в мечту, как в воду в раковине, и вдохнула. В следующий миг лицо девушки исказилось отвращением и тоской.

– Как туда попасть? – спросил я, уже планируя свой побег из города диггеров и сильных женщин.

– Надо купить билет и уехать, – она пожала плечами. – Самое главное, чтобы была возможность… – Вновь тоска в её глазах заставила меня задуматься, а мой психоз спровоцировала на размышления.

«Она прикована к этому месту».

«Как заложница».

«Рапунцель?»

«Золушка?!»

«Не спрашивай! Не лезь в чужую жизнь», – крикнул психоз, но было поздно.

День сто двенадцатый.

– Раз тебе здесь так не нравится… раз тебе здесь так плохо… почему ты все ещё здесь?! – выпалил я, отчего моя нерешительность в испуге и удивлении подпрыгнула на месте.