365 дней тоски

Кто-то скажет, теперь ты – неживой, кто-то назовет меня «пустой»… так сказать, «полый сосуд», который больше не хранит в себе ни любви, ни тоски, ни страха, ни сожаления. Я – нечто новое в этом старом мире.

Со мной общаются люди. Они окружают меня разноцветными точками на экране моего существования, и в этом есть что-то прекрасное. Они так заинтересованно слушают то, что я им говорю. Как будто им действительно есть дело… А еще мне понравилось, как обо мне отозвалась одна особа.

– Какое-то «рациональное безумие», – сказала она и посмотрела на меня большими глазами, наполненными отвращением и непониманием.

Внутри меня все вскипело от наслаждения, я облизнулся.

– Безумие и есть рациональность. Безумие фокусирует. Безумие – шоры на глазах.

Услышав это, слушатели засмеялись, и лишь девушка продолжила внимательно наблюдать за мной… теперь она тоже… больна.

День двадцать пятый.

Бесконечные ряды уносятся вперёд разноцветными коробочками. Меня несут сквозь пространство основной инстинкт, список и нужда.

Я в постоянном поиске выгоды… даже понимая, что выгоды нет. Понимая, что выгода – удобная иллюзия для обывателя.

Моё тело изнывает от усталости, но сознание не позволяет уйти до того момента, пока не будет урван самый лучший кусок. Я напоминаю себе падальщика, что кружит вокруг мяса и ждет своей очереди. Если повезет, то получится полакомиться второй свежестью, вторым сортом.

Я сам – второй сорт… не совсем мусор, не до конца отброс. Всего лишь никто, застрявший в гипермаркете.

День двадцать шестой.

Мне долгое время казалось, если я буду оставаться один, мне будет проще жить, но жить было скучно. Потом, потихоньку втягиваясь в липкие узы социума, я начал чувствовать счастье. Оно пронизывало меня тончайшими лучами, и я считал, что это – рай. Так было недолго, так было до первого столкновения интересов, взглядов, так было до первого ножа в спину от, казалось бы, ставшего близким человека. И я вновь закрылся, вновь предпочел скуку и тишину. Она не била, она не жалила, она просто существовала вокруг, она просто была внутри.

Но эта скука рано или поздно точно сведет меня с ума. Она заставит меня вновь окунуться в гнилой кисель социума, вновь почувствовать боль и вновь вернуться в стабильную апатию.

День двадцать седьмой.

– Э! Эй, мистер! Эй, мистер найс-гай! – услышал я тоненький, но, несмотря на это, очень приятный девичий голосок. – Эй! Мистер! – она все же заставила меня покинуть собственные мысли и обратить внимание.