Знамя химеры

Они и так постоянно грызутся между собой, но все же империя не дает им вцепиться друг другу в глотки и обречь юг империи на кровавый пожар гражданской войны. – Эльф смочил горло глотком вина. – Хм. Восточное королевство могло бы восстать, но зачем? Они входят в состав империи лишь формально. Восставшие гномы? Вот в это я не поверю: слишком хорошо я знаю подгорный народ.

– Отец! Я совсем забыла, вчера Телувиэль принес новости с севера: гоблины осадили Железный холм.

– Ты не ошиблась, дочка? Железный холм? – встревожилась Весмина.

– Нет, мам, он так и сказал.

– Неужели пограничные крепости пали? – Весмина задумчиво постучала пальцем по крышке стола.

Артис мгновенно поднялся – на секунду Эйвилин увидела отца в непривычном для себя свете. Перед ней стоял не любимый папочка, а опытный политик и воин. Только теперь она поняла, что искала и не могла найти в придворных хлыщах. Во всех своих знакомых она хотела найти образ отца – такой, каким она его сейчас видела. Не изнеженного семейного вельможу, а воина, о котором еще при жизни начали слагать легенды.

– Я срочно отправлюсь во дворец, надо навестить моего непутевого братца и вправить ему мозги. Если гоблины уже осаждают Железный холм, то скоро их орда может оказаться под стенами столицы.

Поцеловав жену и дочь, Артис направился к двери. Не успел он до нее дойти, как она распахнулась: на пороге стоял гонец в одеждах с гербом императора.

– Светлый лорд, – преклонив колено, обратился он к отцу Эйвилин, – император Элберт VII просит вас как можно скорее прибыть во дворец.

– Я отправляюсь немедленно. Не скучайте, девочки, – улыбнулся Артис Эйвелин и Весмине.

* * *

…Город горел, дома пылали, как бумажные. Сквозь огненный ад шел черный рыцарь. В правой руке он держал окровавленный меч, левая рука прижимала к груди кричащего младенца, завернутого в темный плащ. Рыцарь убрал меч в ножны и стянул с себя глухой шлем, украшенный золотым ободком короны. Эйвилин закричала: в ее лицо смотрело само воплощение смерти – ужасный череп, обтянутый истлевшей кожей, и с черными провалами вместо глаз…

Эйвилин снова закричала и проснулась.

– Тише, девочка, это сон, просто плохой сон.

Рука матери гладила ее по голове, прогоняя остатки кошмара. Всхлипнув, Эйвилин прижалась к ее груди и разревелась.

– Это сон, плохой сон. – Мать крепко обняла ее.

– Мам, в последнее время меня постоянно мучают видения. В них все как настоящее. Мне страшно… – Эйвилин била нервная дрожь.