Сон олигарха. Нас ждут

– Ты не забыл, что меня интересует? Сколько у них предупреждений, и каковы последующие санкции к отступнику…

– Я это помню шеф, и как только, так сразу сообщу.

Вячеслав откинулся на шезлонг. Он вдруг почувствовал, как неровно забухало сердце.

Неужели это и есть страх? Когда его голова лежала на гильотине, а такое в его жизни было, он был совершенно спокоен. А тут…

Вячеслав сел и плеснул в стакан виски. После того как жгучий напиток чуть сшиб напряжение, он опять вернулся на 20 лет назад.

Новая ступень

– Ну что? Самый умный говоришь? – голос Ферзя был с хрипотцой.

Он наклонился и заглянул Вячеславу в глаза. – думал, я тебя не вычислю? Да я за тобой еще с проделок на химзаводе слежу.

Ну, думаю, лимон заработал ладно, молодой, пусть погуляет. А ты шустрый уже через пару лет их 10 заимел и никакой у тебя, значит, совести не просыпается, и слова ты своего не держишь. Вот, смотри – твоя подпись?

Ферзь сунул ему под нос бумагу написанную Вячеславом еще по видеосалонам.

 – К тебе же два раза мой посыльный приходил, – и оба раза ты смывался. А на третий раз милый все. На жри!

Ферзь скомкал и засунул бумагу в рот Вячеславу, привязанному к странному креслу с узкой высокой спинкой, из которой торчали острые штыри. Каждое движение отдавалось болью в спине.

– Сейчас принесут новую бумажку, и ты ее тоже подпишешь. А там я решу, что с тобой делать. А пока осмотрись, осмотрись…

Гильотинная – комната для гостей

Вячеслав оглядел комнату с антуражем времен инквизиции.

Через несколько минут вернулся Ферзь и начал пояснять:

– Вон видишь станочек – Прокрустово ложе называется. Установлен средний рост – не дотянешь – вытянем. Но тебя, пожалуй, укорачивать будем. Дыба это по суставчикам. А это моя гордость, – он кивнул на большое деревянное колесо, – слыхал про такую казнь – четвертование? Чик, чик и обрубочки полетели. Антикварный станок импортный. Из Англии доставили. Там у них на 200 лет позже, чем у нас эту казнь отменили, вот и сохранился.

Вячеслав с упорством пережевывал бумагу. Наконец, сделав последний глоток, он сплюнул последний кусочек и спокойно произнес:

– Все Ферзь, я тебе больше нечего не должен.

– Конечно, не должен. Все твое теперь и так мое. Но давай по хорошему, твоя подпись и я тебе колесо на гильотинку заменю. Ну-ка давай примерим.

Два амбала подхватили Вячеслава и через минуту голова и руки были зажаты как тисками деревянной колодкой.