Туман

Он догадывался, что заявился Жмыхов; ну и пусть, что непривычным для себя способом: с мигалками и прямо к дому. Почему-то Егоров предполагал, что когда-нибудь этот подполковник именно так и должен был заявиться, чтобы доказать всем, что он выше того, чем о нём могут думать. Единственное, что настораживало Валентина, это то, что машина до сих пор ещё стояла во дворе. Он подумал: а почему бы ему не прогуляться до соседнего подъезда и не зайти поздороваться с Максимом. Тайно Валентин Владимирович надеялся и на случайную встречу с Милой Добротовой, к которой он всегда испытывал симпатию, а в последнее время эта симпатия переросла в нечто большее и волнующее.

Егоров искусственно пытался внутри себя сдерживать чувства к этой женщине, чтобы, не дай бог, они не разбушевались и не стали кому-то заметны, потому что Мила была замужем за Петром, и это обстоятельство являлось для Валентина больше, чем табу. Каждый раз, когда случайно появлялась лёгкая поверхностная мысль о Миле, Валентин клеймил её неприличным искушением и старался отмахнуться от неё, как назойливой мухи. А глобально размышлять об этой женщине, он себе не позволял, поскольку познал все мучительные приложенные правила своего одиночества и не желал бы такой участи даже врагу, не говоря уже о соседе.

Вот и сейчас, спускаясь по скрипучей лестнице, Валентин заставил свои мысли работать в другом направлении. «Макс наверняка уже что-то узнал, почему подполковник появился столь нетрадиционным способом, – проговаривал про себя Егоров, – и зачем припарковал свою машину так небрежно: почти под бельём, которое ещё засветло развесила Мила….

Вот, чёрт!», – опять остановил он себя.

Внизу, на первом этаже простонала дверь, и Валентин приветствовал поклоном головы бабу Паню, которая вышла, как это часто случалось, на его шаги. Она быстренько в своих красках рассказала, что случилось во дворе. Он поблагодарил её за сведения, так же кивая головой, тяжело вздохнул, и задумчивый вышел из подъезда. Не спеша, Валентин Владимирович вышагивал к первому подъезду, не отрывая взгляда от светлого специализированного автомобиля, за лобовым стеклом которого бледным пятном проглядывалось лицо водителя.

Валентин дошёл до нужной двери и, уже было хотел открыть её, схватился за ржавую ручку, но услышал неприятный звук: – вдалеке противно завывала сирена, обдавая его сердце колючей тревогой. Он так и не вошёл в подъезд, а с болезненным страданием на лице дожидался предсказуемых гостей, с отвращением слушая нарастающий вой.