Лунатикус

Он поковылял, отщелкивая по паркету своими копытами в сторону кассы.

Фея закрыла лицо руками, только сатира ей сейчас не хватало для полного счастья или нервного срыва, вернее.

Его кудрявые волосы плавно переходили в крученые козлиные рога, под которыми блестели широко расставленные глазки, полные похоти и жажды вина.

Он оценивающе оглядел фею, о чем не двусмысленно заявила коряга, выросшая за доли секунды, внутри его цветастых шорт.

– Дзень добры, Пан, – нашла в себе силы пошутить Мари.

– Да здравствует веселый бог! – он ехидно улыбнулся.

–Но магазин закрыт. Извините. Меня только что уволили…

– Вовсе нет, – задумчиво пропел сатир.

–Что?

– Приказ о вашем увольнение подписали еще вчера в 21. 03 минуты.

– Если вы из корпорации, статист или еще какой хуй, то валите отсюда, пожалуйста, не тратьте свое время, на изучение нецензурной брани, – Мари, наконец, собрала вещи в сумку и уже была готова двинуть.

– О, нет. Вы не поняли. Меня послали к вам предложить вам настоящую работу.

– Работу? Вас послал компьютер?

– Нет. Наша фирма, так сказать, связанна с индустрией, в которой вы работаете. Мы давно вас приметили и ждали, когда вас уволят, чтобы предложить работать на нас.

Марина приняла из мохнатых лап визитку.

– Мы можем сегодня же внести вас в базу, чтобы «Сверхкомпьютер» вас не донимал, отдохнете неделю, а потом с новыми силами к нам. Ну, что вы думаете? – спросил он серьезно, сняв маску «комедии».

– Порно?

– Подумайте. За день вы будете зарабатывать больше чем здесь за месяц. С нас шикарные любовницы и умелые любовники, гарантии, социал, все дела.

Марина-Морриган тяжело вздохнула.

– Вы и ваш босс умеете вести дела. У меня выбора то нет. Я – эмигрантка, – процедила она сквозь зубы.

– Уроды они все, эти людишки! Давайте, вступайте в наш клан, мы их поимеем! – сатир возбудился.

– По-моему это меня поимеют скоро. Лучше не открывайте рот, лишний раз.

Сатир опустил глазки.

***

Я увидел окно, распахнутое настежь, по царапинам, оставленным на пластмассовой ручке острыми когтями, я понял, что его открыл не ветер, а, конечно же, мой дракон. Я давно подозревал, что, несмотря на то, что мы с Мурром так чудесно коротали вдвоем дни и ночи, в нем всегда чувствовалась некая неудовлетворенность. В нем спал дух могучего императора, а его превратили в декоративную собачку.