Роскошь и тлен

 – Уйми их как-нибудь, пташка, даже моему ангельскому терпению есть предел!

Опомнившись, Эмили попыталась как-то остановить Брумхильду, которая стала крушить всё вокруг в поисках чего-либо, что сошло бы за оружие, но проще мыши остановить слона.

Анориэль, с безразличным видом стоящая у стены, не только не помогала, но и демотивировала заодно.

А ведь она просто хотела поговорить!

Мозг закипал, и не выдержав, Эмили громко выкрикнула:

– Довольно! Хватит!

В комнате повисла звенящая тишина.

Эмили осела на кровать, обхватив дрожащими руками голову.

Она была на грани и готова в любой момент сорваться. К такому жизнь её явно не готовила.

– Довольно… – тихо повторила Эмили дрожащим голосом. – Не могу. Больше не могу.

Брумхильда перестала проверять барьер на прочность, присела рядом с Эмили и с неожиданной для неё теплотой обняла за плечи:

– Прости меня, сестра. Я не хотела навлечь на тебя беду. Нам нужно держаться вместе в этом чужом и ужасном мире. Я верю, знамя фемократии однажды взовьётся и над этим местом, и ни этот урод, ни какой другой больше не сможет тебя мучить.

Минут пять девушка просто молча сидела в её медвежьих объятиях, пытаясь унять дрожь в теле. Когда это всё же удалось, Эмили подняла уставшие глаза и сказала:

– Возвращайтесь в свои комнаты. Больше вас не будут мучить. Я хочу побыть одна.

Она встала, распрямила плечи, гордо вскинула голову и улыбнулась, словно приступа паники и вовсе не было.

Брумхильда ободряюще похлопала её по плечу – Эмили чуть не упала – и взяв Анориэль за руку, как маленького ребёнка, вышла.

Оставшись наедине с самой собой, Роуз медленно выдохнула и принялась за уборку устроенного бардака.

Вернулся Ян. Прошествовал мимо неё и плюхнулся на кровать. Язвительно бросил:

– Спасибо, что мою любимую вазу не грохнули. – Тщательно осмотрел место происшествия и добавил: – Я с самого начала знал, что это плохая идея. Но пошёл у тебя на поводу, потому что, кроме вазы, конечно, ничем не рискую. Только вот зачем они тебе? Думаешь, добротой ты их разговоришь? Я пытался, ты знаешь, что я могу быть очень добр.

Или, может быть, ты набираешь союзников? Так вот, в этом случае они – плохие союзники. Остроухая немедленно вляпается в какую-нибудь историю, а громила… она даже могла бы стать лидером женского сопротивления. Ненадолго. А потом их бы всех посадили в Тауэр, потому как давно маячат бельмом на глазу короны, но пока ведут себя тихо – удобны, как иллюзия оппозиции.