Волхв. Сердце угасающей жизни

Если нет – будь счастлив.

И сколько бы Мечеслав ни приучал себя ничего не чувствовать, одинокая слеза скатилась по щеке, намочив подкладку респиратора. В тот момент он верил, что обязательно вернётся – научится дарить жизнь и вернётся.

Школа Созидательной Магии ждала его.

Гонец из Школы, как условились, встречал его возле старого дуба. Он был точно так же облачён в защитный костюм – а в этих местах по-иному и нельзя. Молча кивнув в знак приветствия, он взмахнул рукой, будто открывая дверь в другой, лучший мир.

И дверь открылась – сквозь искрящуюся воронку Мечеслав увидел голубое небо. Солнце. Зелёную траву. Посланник нетерпеливо толкнул его под лопатки, и Мечеслав шагнул в новую жизнь.

Кричали чайки – не злобным гоготом мстительных гарпий. То был обычный птичий клич – одна из мелодий гимна матушке-природе. Синее море лениво набегало на жёлтый песок. Мечеслав сдёрнул маску – и зажмурился, подставляя лицо солнечным лучам.

– Потом надышишься, – ворчливо поторопил его проводник.

 – Ждут тебя.

Крепость на горе издалека виделась, как царские палаты. Расписные терема, наличники с исконным узором – всё так правильно и гармонично, что Мечеслав начал воображать премудрых старцев в белых робах, что говорят с ветром и понимают шёпот моря. Но вдоль всего пути – никого. Будто бы скрываются до поры, а вдруг недостойным окажется новый ученик? Сердце волхва сковал липкий страх: что, если впрямь нет ему прощения за былые дела?

Долго ли коротко ли, проводник втолкнул его в кабинет, где за столом сидел не благообразный учитель – человек в чёрной военной форме.

Он улыбнулся, вроде бы дружелюбно, а вроде бы насмешливо:

– Новобранец, значит? Волхв? Мечеслав?

Нет ничего страшнее звона в ушах, когда мечты разбиваются о суровую реальность. Но годы в дружине не прошли даром – Мечеслав выпрямился и с холодным спокойствием произнёс:

– Я пришёл в Школу Созидательной Магии, а не военный лагерь.

Человек в форме ответил, в голосе его послышалась ностальгия и сочувствие:

– Какие времена, такая и одёжа, сынок.

Он затянулся короткой самокруткой и медленно выдохнул серый дым:

– Мы не можем, как встарь, созерцать движение небес и сажать священные рощи. Мы ведём войну – с такими бездарями, как этот ваш Святогор, Афольфус, Эрлих… надменные князьки, уверенные, что после них – хоть потоп.