Последний сеанс

Дело в том, что я никогда особенно не верил в месть давно умерших египетских фараонов. И здесь я тоже увидел более современное преступление. Представим себе, что этот молодой человек решил покончить со своим дядей – отравить его. Случилось так, что приготовленное снадобье выпил сэр Джон. Молодой человек возвращается в Нью-Йорк, мучаясь от сознания своей вины. Он получает известие о смерти своего дяди, понимает, что его преступление было абсолютно бессмысленным, и, сраженный раскаянием, убивает себя.

Эту идею я сообщил Пуаро.

Мне показалось, что она его заинтересовала:

– Гениально, что подобная мысль могла прийти вам в голову, – совершенно гениально. Это может быть даже правдой. Но вы не учитываете фатального влияния гробницы.

Я пожал плечами:

– А вы продолжаете считать, что оно имеет ко всему этому какое-то отношение?

– Настолько, что завтра мы с вами отправляемся в Египет, mon ami.

– Что?! – воскликнул я с удивлением.

– То, что я сказал. – На лице Пуаро появилось выражение осознанного героизма, а потом он простонал: – О боже, это море! Это ужасное море!

II

Неделю спустя мы увидели под ногами золотистый песок пустыни.

Горячее солнце пекло наши головы. Пуаро, живое воплощение несчастья, угасал рядом со мной. Мой маленький друг никогда не был хорошим путешественником. Четыре дня поездки из Марселя в Александрию стали для него одной сплошной агонией. На берег в Александрии сошла лишь жалкая тень того, что когда-то был моим другом. Даже его всегдашняя опрятность покинула его.

Мы прибыли в Каир и немедленно направились в отель «Мена Хаус», находившийся прямо в тени пирамид. Я уже успел поддаться очарованию Египта. Однако на Пуаро оно не произвело никакого впечатления. Одетый точно так же, как в Лондоне, и вооруженный маленькой платяной щеткой, он объявил решительную войну пыли, которая собиралась на его темных одеяниях.

– А мои ботинки, – стонал он, – вы только взгляните на них, Гастингс… Мои ботинки из лучшей кожи, ручной работы, они всегда были такими чистыми и блестящими! А теперь взгляните – внутри у них песок, что очень болезненно, а снаружи на них тоже песок, что оскорбляет взгляд.

А эта жара! Из-за нее мои усы обвисли – обвисли, Гастингс!

– Взгляните на сфинкса, – призвал его я, – даже я чувствую тайну и очарование, которые он излучает.

Пуаро взглянул на него с неудовольствием и ворчливо проговорил:

– Он не выглядит слишком счастливым.