Последний сеанс

– Если вы пройдете со мной, – продолжил доктор Тосвилл, – то я проведу вас к сэру Гаю Уилларду. Он просил сразу же сообщить ему, как только вы прибудете.

Через весь лагерь нас провели к большой палатке. Доктор Тосвилл поднял полог, и мы смогли войти. В палатке находилось трое мужчин.

– Месье Пуаро и капитан Гастингс наконец прибыли, сэр Гай, – объявил Тосвилл.

Самый молодой из трех вскочил и подошел к нам, чтобы поприветствовать. Его импульсивные манеры напомнили мне о его матери.

Он не был таким загорелым, как остальные, и это вместе с глубокими морщинами вокруг глаз делало его старше своих двадцати двух лет. Было ясно видно, что он старается справиться с серьезным психическим стрессом. Сэр Гай представил нам двух своих компаньонов: доктора Эймса, мужчину лет тридцати, с начавшими седеть висками, выглядевшего достаточно профессионально, и мистера Харпера, секретаря, стройного молодого человека приятной наружности, носящего национальное американское украшение в виде очков в черепаховой оправе.

Обменявшись с нами несколькими ничего не значащими фразами, он вышел из палатки в сопровождении доктора Тосвилла, и мы остались с сэром Гаем и доктором Эймсом.

– Прошу вас, задавайте любые вопросы, которые вас интересуют, месье Пуаро, – предложил Уиллард. – Мы абсолютно ошарашены этой странной полосой несчастий, но это не… это не может быть ничем, кроме простого совпадения.

В его поведении была заметна излишняя нервозность, которая опровергала его слова.

Я увидел, что мой друг пристально его изучает.

– Вы действительно всем сердцем прикипели к этой работе, сэр Гай?

– Вы знаете, да. И не важно, что еще может произойти и что из всего этого может получиться, но работа будет продолжена. Будьте в этом уверены.

Пуаро повернулся ко второму мужчине:

– И что вы можете на это сказать, monsieur le docteur?[4 - Господин доктор (фр.).]

– Что ж, – проговорил врач, растягивая слова, – сам я не думаю, что нам надо отступать.

Пуаро скорчил одну из своих очень экспрессивных гримас.

– В этом случае, еvidemment, мы должны понять, на чем стоим. Когда умер мистер Шнайдер?

– Три дня назад.

– Вы уверены, что это был столбняк?

– На все сто процентов.

– Это не могло быть отравление, например, стрихнином?

– Нет, месье Пуаро. Я понимаю, к чему вы клоните. Но это был абсолютно очевидный случай столбняка.