Государство, или Дневник проигравшего

Но почему-то без воды.

– Потом, – безразлично подумал Павел, – будет один большой ярко-сливового цвета, без того белесого налета, что покрывает зрелую сливу – синячище. Со временем ушиб позеленеет, пожелтеет и сойдет.

Боль тупая. Это успокаивает.

– Это, – Павел лежит в неизвестности, – Означает, что из этой передряги он вышел с довольно малыми потерями. Легко отделался, ни переломов, ни разрывов внутренних органов, скорее всего, нет. Он чувствовал, что одежда сухая и липкая густая кровь не сочится из разорванной брюшины или покалеченного сустава.

Павел прекратил размышлять о здоровье.

Когда глаза привыкли, больше догадался, нежели разобрал в полутьме, что очертания, видимые наверху – это силуэты сидений. Они висят над головой. Это нитки поручней, что по горизонтали соединяют пол и потолок вагона. Он лежит в узкой щели, там, где стена вагона переходит в потолок.

За несколько минут, что был в сознании, также отметил, что над головой проходит светлая полоса. Там за стенами вагона светлее. На фоне кромешной черноты, выделяются серые квадраты окон.

По краям проемов острыми зубьями сверкают куски стекла, зажатые жесткой резиновой прокладкой.

Целых стекол ни в одном из окон – нет. Кажется. Догадка смутила. Еле-еле пошевелился. Стеклянное крошево, тихонько звеня, посыпались с него на потолок. Теперь это пол. Звон кажется громом на фоне мертвой тишины. Это последнее, что запомнилось, перед тем как Павел вновь ушел в забытьи. Одновременно навалились усталость, боль и сонливость.

Глаза закрылись и глубокий, крепкий сон отключил его от происходящего.

Очнулся от резкой боли. Значит что-то, все-таки пострадало сильнее, чем думал. Болит левая рука. Кисть так и осталась в тисках между поручнем и потолком. Он не знал, сколько пробыл в бессознательном состоянии, что перемежалось сном. За это время обескровленная рука опухла. Приобрела синеватый трупный оттенок. Возможно.

В действительности цвета руки Павел не видел, но и во тьме понимал, что дело куда серьезнее, чем он предполагал.

Сон пошел на пользу. По крайне мере стало немного легче, и чтобы понять насколько сжал правую ладонь в кулак.

В следующий момент перевернулся влево, сел, повернулся лицом к зажатой руке, уперся коленом об стену и, осознал, что если он не сделает это с первого раза, а на второй рывок сил уже не останется, то ничего не уже получится. Потянул поручень вверх, а левую руку, ее он чувствовал только у плеча вбок.

Жутко сдавленная кисть, цеплялась опухшей тканью.