Спаси и сохрани

Глупо, обидно и страшно.

До сегодняшнего дня Ваня мало задумывался о смерти. Смерть представлялась ему чем-то далёким, полусказочным, эдакая выжившая из ума старуха с косой, что приходит к людям в играх и фильмах. А если в жизни, то к кому-то незнакомому, чужому.

Смерть всегда не про меня.

Интересно, а какой он, переход на ту сторону? Такой же длинный тоннель с закруглёнными сводами? Словно арка, бесконечный путь из комнаты в комнату, из мира в немирье…

Стоп!

Тоннель. Арка. Глаза не могли привыкнуть к темноте настолько, чтоб без света различать детали.

Но в том-то и дело, что свет был! Тьма ёжилась и нехотя отступала, пропуская жидкий, полупрозрачный луч. Ваня наклонился и дотронулся до него. На ощупь луч напомнил нежную шёлковую ткань. Слабая струйка вспыхнула сильнее бирюзовым оттенком и потянулась дальше. Это что, очередной мираж? Новое видение?

Луч просочился сквозь пальцы, засиял настойчивее, будто звал куда-то. Ничего не понимая, Ваня поспешил за ним.

А тьма позади уже смыкалась обратно…

Я сном безмятежным покойно спала,

От страсти волненья свобода была.

Ласки твои пробудили меня,

Милый, ты знаешь, люблю я тебя.

Милый, ты знаешь, люблю я тебя…

Где-то впереди, за пеленой загадочного света, Ваня отчётливо разобрал женский голос.

Жизнь без любви, один только сон,

Обманчивым призраком дышит мне он,

Сон мой нарушен, прости мой покой,

Милый, до гроба я буду с тобой.

Милый, до гроба я буду с тобой…

Голос приятный, но хрупкий – звуки осыпаются, каждый звук – как острый осколок.

Лабиринт заполняет печалью… Неподдельной щемящей тоской.

Насмешкой лишь злой отвечаешь ты мне,

Меня же любовь приковала к тебе,

Милый, отдай мне мой прежний покой,

Где же ты, где же, мой сон золотой.

Где же ты, где же мой сон золотой…[1 - Романс «Жизнь без любви». Стихи Х.С., музыка Е.Ф. Лащинского.]

Сусликов с трудом протиснулся в расщелину, разделявшую два больших валуна. Бугристые, морщинистые камни перекрывали вход в пещеру – подземные своды расходились вверх и вниз, словно разверстая звериная пасть.

Сверху, меж застывших натёков, маялись неясные отблески. Игра света, отражения поверхности озера – в него упирался песчаный уклон. Вода шевелилась и брезжила волшебным свечением.

Это она распускала бирюзовые щупальца по рукавам тоннелей.

– Ай!

Ваня споткнулся, потерял равновесие и, упав на песок, покатился к воде. Замер у самой кромки.