Наизнанку

Повсюду на всех стенах зданий висели листовки о щедрой награде за список лиц, бессовестно преступивших закон. Речь шла о нас – ребятах – которые оборудовали подвал под клуб. Черт, а могли и оценить весь этот кропотливый труд… Вот так в современном мире оценивается культурный отдых. А потом удивляются, что подростки сплошь и рядом валяются обдолбанными с тянущейся слюнкой изо рта. Вот что они там нашли? Разве в подвале была наркота или трава? Или еще какие-нибудь запрещенные вещества? Там всего лишь был клуб, в котором мы снимали стресс от учебы.

Это подвал, в котором мы вычистили всю грязь и сделали мини-ремонт! Некогда голые стены теперь украшены постерами и фотообоями. И за такие старания каждому из нас грозит отчисление! Приятная перспектива, вы не находите?

Меня стойко преследовал безумный гнев. Куда бы я ни пошел, у каждого такого объявления толпилась куча любопытных учеников.

Я был готов прямо сейчас разорвать эти объявления на мелкие кусочки. Пару раз даже был к этому близок, когда студенты громко обсуждали, что такие вот поступки портят весь престиж школы.

Зеленые. Они еще ничего не понимают в этой жизни…

Вечно сонная зомбоподобная школота за пару дней заметно оживилась. У всех, кто так и не был приглашен на вечеринку, тут же появился другой интерес – отомстить за невнимание к их персоне, а заодно и наживиться. Я это предвидел. По моей личной инициативе о вечеринках знал ограниченный круг людей.

Дьявол, и долго это будет продолжаться? Так и психом стать можно с вечно дергающимся глазом.

Каждого подозревать в предательстве – перспектива не из приятных. Я прекрасно понимал, что человек, который сдал нас, не откажется от дополнительной награды. А, возможно, этот кто-то уже сидит в кабинете директора и старательно диктует имя каждого, кто посмел апгрейдить подвал мужского общежития.

Масло в огонь подливала Ингрид – староста старших классов. Она, завидев меня, тут же начинала тараторить как ненормальная. Кажется, ультразвук, слетающий с ее уст, бьет рекорды. Как оказалось, есть что-то и похуже этих, мозолистых глаза, листовок.

Ее раздражающий голос начал преследовать меня приблизительно месяц назад. Именно тогда девушка под влиянием алкоголя вдруг осмелела и выдала все то, что чувствует ко мне. Как оказалось, чувств у рыжей накопилось немало. До сих пор вспоминаю тот момент с каким-то омерзением. В ту ночь на вечеринке было много народу, и у этой дурочки хватило ума попросить приглушить музыку, чтобы сообщить важную новость.