Сказания Меннескер. Земля демонов

Выдержав пристальный взгляд голубых глаз, демон громко спросил:

– Ты в сговоре с королевой людей?! Как ты посмел предать своих сородичей… свой народ?!

Злость и негодование снедали нынешнего главнокомандующего остатков армии демонов, чьи глаза полыхали яростным золотым огнем. Объединиться с людьми! Можно ли было совершить что-либо более ужасное и низкое для представителя его расы? Расы, величие которой было воспето в веках, которая некогда сама диктовала условия людям!

– Ты просто спрятался за юбку королевы! Ты… – хотел было продолжить Вендар, но тут тронный зал озарили огненные всполохи.

Поднявшийся с трона демон взмахнул появившимися в пламени черными крыльями и стремительно метнулся вперед. Вцепившись стальной хваткой в горло оппоненту, он прорычал:

– Что-то я не видел сожаления на их лицах, когда те предали меня! В частности, на твоем. К чему мне печься о тех, кто решил избавиться от меня?

Хватка стала сильнее, темноволосый попытался вырваться, но облаченные в сталь пальцы лишь сильнее стиснули горло.

Его противник тем временем продолжал:

– К тому же… королева людей довольно недурна собой.

Золотые глаза в немом ужасе уставились на нависшего над демоном мрачной тенью экс-короля. Так вот как, значит, чувствует себя полевка, которую обвила тугими кольцами змея.

Голубые глаза ярко вспыхнули, и рыжеволосый, оскалившись, нараспев протянул:

– Слава королю…

Глава 1. Аби

Лето три тысячи пятидесятого года выдалось на удивление жарким в Городе Гор, столице Ланд Меннескер.

В раскаленном воздухе витал едва уловимый солоноватый запах моря, а солнце нещадно обжигало своими лучами город, тем самым заставляя жителей прятаться в своих домах в ожидании вечерней прохлады.

В высокие окна, рассеченные тонкими серебристыми решетками, врывался свет начавшего клониться к закату солнца. Его яркие блики играли на книжных шкафах, расположенных вдоль стен так близко друг к другу, что резьбы на рыжеватых стенах, облицованных деревом, практически не было видно.

На небольшом письменном столе в дальнем углу лежала стопка увесистых фолиантов, потрепанных и не очень.

У портьеры, отчасти скрывавшей помещение от яркого света, стоял широкоплечий мужчина преклонных лет, чьей гордой осанке и выправке могли бы позавидовать даже военные. Темно-коричневая форма старшего слуги с соответствующей отметкой на рукаве была в идеальном состоянии и, казалось, создана для своего носителя, ведь сидела как влитая.