Сон Атлантиды. Прокати меня на сфинксе

Он просто боялся помешать.

«Позвоню, я обязательно тебе позвоню», – страстно шептал он ей в коридоре, осыпая её жадными поцелуями.

Лена ему не верила.

«Смазливый самец, – думала она, – который к тому же отличный в постели, а значит, не может не нравиться самкам, а это обозначает только то, что у него их наверняка немало, то есть я – скорее правило, чем исключение, а это, скорее всего, значит только одно: сегодняшний случай для нас уникален и вряд ли повторим, а поэтому жаль, конечно, но стоит побыстрее вычеркнуть его из жизни по типу „мавр сделал свое дело, мавр может уходить“.

И все-таки раз в пять месяцев лучше, чем раз в пять лет», – именно на этой оптимистической ноте и решила Ленка закончить свой едва начавшийся роман.

Всё-таки страх перед привязанностью, которая может принести боль, если станет любовью, был сильнее, чем любовь к сексу. И неважно, что эта ночь должна отметиться печатью легкомыслия, секс – это еще не любовь. Да и, честно говоря, с сексом в её жизни частенько бывали проблемы, оставляющие в душе лишь горькое уныние, а с любовью и того хуже – всякая влюбленность у неё быстро проходила, сменяясь почти отвращением, словно она искала какой-то, одной ей известный, идеал, который жизнь, скорее всего, так и не предусмотрела создать.

Хуже того, измены она и вовсе не переносила, обиженно считая в таких случаях, что её опять недооценили, отнеслись к ней как к предмету серийного выпуска, раня её гипертрофированное самолюбие, снижая её глубокую веру в собственную уникальность.

К тому же, и что скорее всего, спустившись в рецепцию, герой-любовник поинтересуется, с кем же это он провел безумную ночь, и тогда от его героизма уж точно не останется и следа.

Однако, несмотря на кажущийся пессимизм, она совершенно не чувствовала себя жертвой, не страдала, не пыталась найти в произошедшем что-либо драматичное. Напротив, с лёгким сердцем выбежала она из отеля, спустилась к набережной и, в который раз, стала любоваться чудесной картиной – посыпанные снегом горы, выходящие из бирюзово-прозрачного озера, – которая никогда не надоедала ей, так как изо дня в день менялась: иначе раскрашивалась, иначе освещалась, иначе влияла на настроение.

В каждое мгновение эта картина была по-своему прекрасной.

«Картина неизвестного художника, – мысленно пошутила она, – Елена Прекрасная, зачарованно любующаяся несказанными красотами родного края».