Сон Атлантиды. Прокати меня на сфинксе

Потом он встал, не говоря ни слова, подошел к мини-бару, достал оттуда бутылку шампанского и два бокала, разлил пенящуюся жидкость и принес ей. Она, поблагодарив, взяла из его горячей руки холодный бокал и начала медленно пить. Холодный искрящийся напиток леденил её разгоряченную гортань и успокаивал её тело, столь жарко горевшее еще несколько минут тому назад. Он присел на кровать рядом со своей любовницей, нежно скользя рукой по ней, обнаженной.

«Как ты прекрасна, как мне хорошо с тобой», – нежно шептал он, не зная, разделяет ли она его чувства или нет.

Она промолчала, не желая иметь поспешных привязанностей. Опыт прожитых лет и прошлых романов навевал на неё глубокий пессимизм, запрещающий даже думать о возможной взаимности. К сожалению, они оба одинаково не верили в счастье, поэтому не могли быть счастливы, тем более вместе. Надежды их таяли от мыслей о грустной неизбежности расставания, которое каждый из них уже неоднократно пережил, поэтому старался не повторить горечи разочарования.

Судьба подарила им эту встречу и эту ночь для того, чтобы их жизнь не была лишена приятных сюрпризов.

Они мирно проспали вместе, обнявшись как можно крепче, словно боясь, что другой исчезнет, если разомкнуть объятия. Еще один приятный сюрприз она получила сразу при пробуждении. Ей, ещё не проснувшейся, казалось, что множество губ и рук стремительно и нежно приводят её чувства в состояние бодрости, пробуждая каждую эрогенную зону до тех пор, пока её дыхание не стало возбужденно перемешиваться со стонами, а горячая влага вновь не оросила её плоть.

Тогда он снова нежно и неспешно вошел в неё, уже животно-рычащую от нестерпимого возбуждения, и, закружив её тело вокруг своего, был в ней, меняя ритм и позы, доводя её почти до полного изнеможения, снова и снова лаская её руками и языком, отчего оргазмы её учащались, а крики усиливались. Сознание её помутилось, сконцентрировавшись на точке между ног, откуда шла волна величайшего в её жизни наслаждения. Даже когда все это кончилось, замерев победным криком где-то под потолком, она продолжала чувствовать его как часть себя, больше всего желая, чтобы это длилось вечно, и меньше всего веря в это.

После, уже за завтраком, они весело щебетали, как две нежные птички о каких-то пустяках, не решаясь затронуть главную тему: их будущего. Обоим было страшно от мысли, что это может никогда не повториться, однако сделать шаг первым тоже никто не решался.

После завтрака он ушел, хотя особо важных дел у него не было.