Широко открытое небо

Настолько логичный, насколько может сопоставить факты его мозг.

Настолько реальных галлюцинаций не бывает. Он никогда прежде не ощущал такой сильной душевной боли. Его душа была словно оголённый нерв – душа без тела. Беззащитная, слабая, темная душа, не ищущая пути к спасению. Идущая по тропе саморазрушения.

Или ведомая?

Стивен перепрыгивает по две – три ступени за раз. Добравшись до окон своей лачуги, он, неожиданно для самого себя вдруг остановился. Бросил взгляд в разрез проулка, в котором сейчас садилось солнце – точно так же, как оно делало это и много дней, много лет, тысячелетий назад.

Ещё тогда, когда самого проулка и помине не было. Солнце окрашивало быстробегущие, по – осеннему холодные облака яркими красками.

Гость стоял рядом, разглядывая закат в отражении глаз Стивена.

Как же красиво!

Так подумали оба, хоть и каждый внёс в эти слова разный смысл.

По телу Стивена пробежал прохладный ветер. Тени вытянулись во весь рост – максимальный, перед тем, как им предстоит раствориться в городской тьме.

Их сменят иные тени – рождённые от руки человека. Бездушные тени.

Пронизанные лучами древней звезды облака переливались всеми оттенками синевы, и только глубокий, насыщенны багровый цвет дополнял небо цветами. Они мятежно мчались по вечернему небу, ища для себя место по – лучше. Они покидали этот город. Пессимистичное мышление Стива заключило так и никак иначе.

На самом же деле они не просто покидали падший город. Да, они оставляли его, но они и оставляли в нем после себя след.

Они выполнили свою миссию и направились дальше. Стивен смотрел на них. Он видел мир! В его душе что – то зашевелилось и он испугался давно позабытого чувства счастья. Он не узнал его. Пока не узнал.

Длинным шлейфом растянулась огромная дождевая стена. Об окна лачуги Стива разбились первые дождевые капли. Парень не мог оторваться от столь завораживающего зрелища. Потерянный во времени и пространстве, Стивен стоял на лестничной площадке и после того, как Артчер со своим другом скрылись от дождя под аркой.

Артчер уселся на свой рюкзак, пёс уселся на ноги Артчера. Сквозь стену дождя старик почти разглядел силуэт белоснежного, всегда задорного и счастливого друга. Призрачный, эфемерный образ то собирался в почти ясную картину, то растворялся на фоне серебряных капель. Старик закрыл глаза, оперся спиной о кирпичную стену и забылся тревожным сном, в котором слышались странные песни, напеваемые осенним ветром.

Ливень разбивался об окна.