Широко открытое небо

Стекла лачуги нашего героя начали отмываться от многолетней грязи. В неплотно прикрытое окно проникал свежий ветер, заменяя собой вонючий воздух. Возможно, что по утру в окна его обители наконец – то сможет прорваться солнечный свет.

Гость улыбнулся. Хороший день позади. Теперь можно оставить парня до утра.

Стив без сил рухнул на грязный матрас и забылся сном.

Гость тихо вышел через парадную дверь. В его кошачьем взгляде – при полной открытости образа – отражалось мерцание лампы накаливания. Вдруг она взорвалась.

Взорвались все лампы с одиннадцатого по первый этаж.

Артчер тихо спал. Дождь понемногу стихал. Воздух стал намного свежее.

И холоднее.

Пёс грел друга, но недостаточно. Кровь остывала. Старик уходил в глубины подсознания всё быстрее и быстрее. Скоро он уйдёт так далеко, что потеряет тропы, по которым можно будет вернуться обратно. Если бы его кто – то разбудил…

Гость остановился. Грязный бродяга умирал. Пёс тихо спал. Вдох – выдох.

Старик прожил не самую лучшую жизнь – лишился всего, помогая ближним.

До конца оставался добрым, светлым человеком. Шёл по жизни с улыбкой на лице, ни взирая ни на что. Гость думал и не понимал, как в этом мире люди имеющие такие внутренние качества, такие светлые души вот так вот запросто замерзают в грязных переулках? За ними целые истории – увлекательные, пусть и тяжёлые. Как просто сжечь прекрасную книгу только от того, что её обложка неприглядна. Большой, плохой мир.

Дождь прекратился. Облака покинули небеса так же быстро, как и закрыли их.

Замерцали звезды, тьма перестала быть абсолютной.

А когда – то ведь звёзд не было. Была лишь тьма. Получается, что свет побеждает.

Быть может Артчер встретился на пути Гостя неспроста.

– Проснись, – прошептал Гость.

Пёс тихо заскулил. Артчер и не шелохнулся.

Гость подошёл ближе.

Его крылья вырвались из-под мантии.

Пёс открыл глаза. Издал тихий рык.

Кошачий – будет называть его так – взгляд Гостя пал на животное. То в миг притихло, прижалось к другу всем телом.

– Проснись! – повторил Гость.

Никаких изменений.

Может, слишком поздно?

Гость сел на колени рядом с остывающим телом. Пёс молча глядел ему в глаза, не издавая ни звука. Крылья обогнули Артчера и пса. В импровизированной палатке в мгновение стало теплее. Вскоре стало жарко, ещё позже невыносимо жарко.

Старик зашевелился, застонал. Открыл глаза. Пёс лежал неподвижно.

– Спишь? – брякнул Артчер.

Жарко. Жар. Видимо температура поднялась.