Колдовской замок. Часть V. Интермеццо, интермеццо

От неожиданности я не нашёл, что ей сказать, а она, нисколько не смутившись моим молчанием, продолжала:

– Ты славный скальд, мой спаситель, прозывающийся Драгнаром, но в твою сказку о горячем желании на мне жениться, не поверили ни я сама, ни мой названный брат, ярл Ванхаген!

Она немного помолчала, не отводя взгляда, и заговорила снова:

– Не знаю, как там насчёт юной самки дельфина, но огонь любви в твоих глазах есть, это я вижу! А знаешь, почему Ванхаген до сих пор не приказал снести тебе голову? Он ведь не терпит, когда ему перечат, а ты не подчинился его воле и спорил с ним?

Я помотал головой.

То, что ярл раздумывал – не убить ли меня, было совершеннейшей новостью, ведь с того случая, как я угрохал пятерых разбойников, он был со мной приветлив и даже покровительственно ласков.

– Я вижу, ты удивлён, и сама удивляюсь, как такой здоровенный детина может быть наивен, словно подросток? Так вот, он спрашивал о тебе сивилл, и они подтвердили ему, что ты не из нашего мира, и даже не принадлежишь к человеческому роду! Это так?

На последний вопрос я кивнул утвердительно, и на долю секунды увидел искру удивления, (и даже страха), в проницательных глазах Анхеллинды.

– А ещё, они сказали, что вся история рассказанная тобой – ложь.

Я опять кивнул.

– У нас лжецов не любят, если только они не относятся к богам. Ты – бог?

– Нет! – прохрипел я в ответ, почему то не в силах соврать этой женщине.

– Силён, как десять воинов, хитёр, как матёрый заяц, и при этом наивен, как дитя! Не бог и не человек, а кто же? Впрочем, если не хочешь, то не отвечай.

Знай только, что я не желаю твоей любви, будь ты трижды бог!

– Я настолько тебе отвратителен? – спросил я, обретая голос от любопытства.

– Нет, но ты меня не любишь, да и не можешь любить… Я любила и была любима… Мой суженный не вернулся из Вика, когда Ванхаген только стал ярлом, а было это больше двадцати зим назад, и с тех пор я ненавижу своего названного брата! И он отвечает мне взаимностью…

Вдруг, какое-то озарение нашло на меня, а может на миг вернулась способность читать чужие мысли.

– Слушай, – воскликнул я, не подумав, что это может мне повредить, – а те молодцы, которых я тогда – того?.."

– Наняты моим братом! – был ответ, сопровождённый кивком головы. – Ему надоело делить со мной власть во фьорде, пусть я и не лезу в его дела, и он решил со мной разделаться.