Морозов

Сильно располневшие, наголо обритые. Даже рясы на них были одинаковыми. Единственным различием было то, что один из приехавших на заднем сиденье был старше. На вид ему было за шестьдесят. Двоим сопровождающим – около сорока.

Они направились к крыльцу. Остановились у ступеней. И осмотрев встречающую их охрану, старик недовольно поморщился и вышел вперед:

– Мир дому вашему, Федор. Мы пришли без оружия, зачем встречать нас как врагов?

– Предок этого дома говаривал, что не стоит убирать оружия, не оглядевшись, мастер Никон, – возразил встречавший делегацию Федор.

– Тоже верно, – ухмыльнулся гость, который был у белорясочников за старшего. – Надеюсь, вы пропустите нас в дом?

Последнюю фразу он произнес с едва заметной издевкой. Но Федор махнул рукой. И охрана посторонилась, пропуская делегацию.

Люди в рясах вошли в дом и вскоре оказались в гостиной. Денис шагнул им навстречу. Не очень быстро, без подобострастия. Скорее с ленцой.

– Матер Никон, какими судьбами? Я ждал мастера Феоктиста.

– Мастер Феоктист попал в отрог, – сухо ответил гость. – Так что с комиссией отправили меня.

Денис на это только кивнул.

– Никто не застрахован от такой судьбы.

– Что верно, то верно, – согласился представитель Синода и подошел к столу. Его провожатые тут же пододвинули кресло, и Никон устроился в нем.

– Мне хотелось бы переговорить с вами с глазу на глаз, – неожиданно твердо потребовал Денис.

– Зачем? – Никон подозрительно прищурился. – А впрочем… – Он махнул ладонью в сторону своих помощников, которые выскользнули из комнаты с неожиданной прытью.

– У меня была некая договоренность с вашим предшественником…

Никон сузил глаза и положил на столешницу потертую кожаную папку. Она явственно видела лучшие времена и исправно служила своему владельцу не один год. Мужчина постучал пальцем по столу и сообщил:

– Мастер Морозов, да будет вам известно, что мастер Феоктист осужден за взяточничество. Очень надеюсь, что вы не собираетесь предложить мне нечто подобное?

– Я бы не назвал это так, – осторожно ответил Денис и бросил на меня короткий взгляд.

– Знаете, сколько мне служит данная вещица? – холодным голосом прервал Дениса собеседник и положил ладонь на папку. – По окончании учебы мне выдали документы, рясу и кусок кожи, из которого я был волен сделать любую вещь, которая будет служить мне на протяжении всей жизни. Одни выбирали обувь. Другие – кошель.