Противоречия любви

Отбросив это, она подошла к коробкам, стоящим на столе. Нервно разорвав обертку, Дара открыла коробку. Там была косметика, достаточно ярких тонов, как она успела увидеть. В другой коробке лежала бижутерия – яркая, крупная, безвкусная.

Девушка зло обернулась на Ковало и сверкнула черными как ночь глазами.

– Он хочет меня нарядить, как на карнавал? Поиздеваться надо мной захотел?

Все это время Ковало спокойно созерцал ее действия, предвидев это. На ее возмущение он лишь улыбнулся.

– По-моему, это ваша национальная одежда.

Ты сама в таком наряде была, когда тебя поймали. Так что тебя сейчас возмущает в этих вещах?

– Такое цыганки не носят! Это театральная одежда. Я это не надену! Я вообще никуда не поеду!

Дара отошла от вороха пестрых вещей на полу и, подойдя к кровати, села, показывая всем своим видом, что разговор на этом завершен.

Ковало знал, что первая часть представления отыграна, и именно так, как он и предполагал. Сейчас начиналась вторая часть.

Он опять по-хозяйски прошелся по комнате и, повернувшись к своему человеку, сухо произнес:

– Домработницу пригласи сюда.

Дара непонимающе смотрела на Ковало не зная, чего теперь ждать.

Вскоре в комнату зашла пожилая домработница, которая убиралась в комнате Дары и приносила ей еду.

– Доброго вечера, Вероника Петровна, – Ковало скользнул взглядом по женщине, – в последнее время Полонский очень недоволен вашей работой. В доме грязно, вы явно плохо выполняете работу, за которую он вам платит.

Вот, посмотрите сами, – Ковало подошел к подоконнику и провел по нему пальцами. – Видите, пыль? А на окно посмотрите – оно всё в разводах. Когда вы его мыли в последней раз? Ковролин в мусоре и крошках, – Ковало демонстративно провел носком дорогого ботинка по светлому ворсу ковролина, – на мебели пыль… Вообще, что об этом говорить. Сегодня получите расчет за минусом ваших недоработок, а с завтрашнего дня вы уволены. Это всё.

Пожилая женщина всё это время стояла с удивленным лицом, и так же, как и все, наблюдала за действиями Ковало.

Но потом, когда заключительные фразы дошли до ее сознания, на ее глазах выступили слезы.

– Вы же знаете – у меня внуки, а дочка в больнице… Я без этой работы не вытяну внуков… Да как же так? За что? Я ведь столько лет работала, и господина Полонского все устраивало… Пожалуйста, не увольняйте… Я всё вымою… Вот увидите… – она нервно вынула из кармана платок, и протерла глаза, приподняв очки.