Целиком и полностью

«…Убежал… никто не проследил… дисциплина в лагере никакая… директор вообще в ус не дует… слава богу, моя Бетси жива и в порядке, ведет себя лучше, чем эти всякие… Говорят, точно не медведь… Спальный мешок весь в крови; точно не выжил… Может, озеро все обыскать… Всех опросили в радиусе десяти миль – может, кто-то из живущих поблизости…»

А где его родители? Если они приехали раньше мамы и увидели меня, поняли ли они, что это я? Я сбросила с себя ее руку и побежала обратно в хижину.

Все давно ушли; простыни лежали кучей в углу.

Я бросилась на голый матрас и уткнулась в комковатую старую подушку. Вошла мама, села на краешек кровати.

– Марен, – пробормотала она. – Марен, посмотри на меня.

Я оторвала лицо от подушки, но не смогла заставить себя посмотреть ей в глаза.

– Посмотри на меня.

Я посмотрела на нее. Она выглядела довольно спокойной для человека, чья дочь только что сожрала кого-то.

– Скажи, что это неправда.

Я снова спрятала лицо.

– Не могу.

Ей пришлось довести меня до машины.

«Бедняжка, – говорили другие родители. – Она приняла это близко к сердцу».

Мама хотела, чтобы мы уехали немедленно. Лагерь «Амиуаган» находился от нас часах в трех езды, но директор знал наш адрес, и, если он выяснит, что ночью я была с Люком, он точно нас найдет. Мама спокойно объяснила мне все это и добавила, что я должна как можно скорее собрать вещи.

– То есть мы уезжаем совсем-совсем?

Сев в машину, я наклонилась и положила подбородок на переднее сиденье. Дворники уныло скрипели, елозя по ветровому стеклу.

Асфальт, втягиваясь под колеса, превращался в расплывчатую серую дымку. Меня охватило странное ощущение. Так что, мне придется пойти в третий класс в новой школе?

– Даже не знаю, есть ли у нас другие варианты.

– Ты говорила, что я всегда должна говорить правду.

Мама вздохнула.

– Да, говорила. Да, ты должна говорить правду. Но я вот сейчас подумала, Марен… Нельзя об этом никому рассказывать. Никто не поверит…

– Но если ты расскажешь про Люка и еще расскажешь про Пенни…

– Не все так просто.

Бывает, что люди признаются в убийствах, которые они не совершали…

– Зачем?

– Ну, чтобы привлечь к себе внимание, наверное.

Мы ехали молча, но мне казалось, что слова мамы повисли в воздухе, а я согласилась с ними. Да, я убийца. Я подумала о Люке, о его коне, о том, как он бы плавал на сто миль. Я пыталась не думать о его пальцах, о печенье, о том, насколько теплой была его кровь, на вкус напоминавшая старую мелочь.