Целиком и полностью

Как я могла ответить отказом?

Так случилось с Дмитрием, Джо, Кевином, Ноблом, Маркусом и Си Джеем. Каждый раз я заходила к нему домой, надеясь, что теперь-то он не будет настолько милым или не станет подходить ко мне слишком близко. На этот раз никакого искушения.

В конечном итоге я кое-что поняла. Говорить себе: «На этот раз все будет по-другому», – все равно что подтвердить, что в этот раз произойдет то же самое, что происходило всегда.

После Си Джея мы переехали в Цинциннати, штат Огайо. Утром, когда мы ехали в машине, я спросила:

– Может, мне больше не ходить в школу?

Мама ничего не ответила.

– Мама?

– Я подумаю.

Но теперь я подозреваю, что она уже тогда решила уехать.

Шоссе казалось таким же пустынным, как и накануне вечером – одни заправки и пустые торговые ряды. При виде киоска с надписью «Горячие свежие бублики» я было обрадовалась, но тут же заметила табличку «Продается» за стеклом. Я почти дошла до станции «Грейхаунд», когда увидела знак «Эдгартаун, исторический центр».

Может, стоит зайти в настоящий ресторан, согреться и позавтракать как следует, прежде чем покупать билет до Сэндхорна.

Через несколько кварталов дорога превратилась в типичную центральную улицу. Было рано, и многие магазины еще не открылись: кафе-мороженое, букинистическая лавка, итальянский ресторан. Церковь, агентство недвижимости, художественная галерея со стоящими на витрине картинами с изображением парусных лодок, вторая церковь, цветочная лавка, аптека, третья церковь: казалось, все это будет тянуться до бесконечности, но затем я нашла кафе, на двери которого висела табличка с надписью, сделанной маркером: «2 яйца, хэшбраун и тост, 1 доллар 99 центов».

Как раз то, что нужно.

Толкучка внутри небольшого зала с лихвой компенсировала безлюдность улицы. Ощутив запах кофе, я вновь испытала острую тоску по маме. Официантка окинула взглядом мой рюкзак и сказала, что я могу сесть за стойкой. Посетители за столиками вдоль стены синхронно подняли головы от тарелок.

Проходя мимо другой официантки, я задела ее рюкзаком и пробормотала извинения.

Из сидевших за стойкой мужчин один или два глянули на меня поверх газет. Свободных мест не было.

После Люка мы переехали в Балтимор. Мама устроилась на работу в юридическую контору – ее работа всегда была связана с бухгалтерским учетом или юридической практикой; она неплохо печатала, а этот навык пригождался везде. Какое-то время мы делали вид, что все в порядке.