Целиком и полностью

Он сунул большие пальцы под резинку, опустил и тут же подтянул трусы обратно – так быстро, что я едва смогла что-то разглядеть.

– А теперь ты.

Я помотала головой.

– Ты же сказала, что покажешь.

– Ничего я не говорила.

Минуты полторы он раздумывал и нахмурился, когда понял, что я права.

– Как-то глупо получилось.

– Нет-нет.

– Это была плохая мысль. Не надо было приводить тебя сюда.

Я шагнула к лестнице.

– Все нормально. Давай поднимемся.

– А можно попросить тебя еще кое о чем?

– О чем?

Он что-то пробормотал.

– Что?

– Можно… поцеловать тебя?

Я понимала, что этого делать нельзя, но я уже разочаровала его. «Обидишь его еще раз – окажешь ему услугу. Уходи. Немедленно. Сейчас».

Но он шагнул ближе, а я не повернулась и не убежала. Что-то внутри заставило меня замереть. Я ощутила, как в животе растекается паника. «Уходи, немедленно – если он подойдет еще ближе, ты не сможешь остановиться».

Над нами гудела голая лампочка, слегка покачиваясь на сквозняке.

На секунду мне показалось, что я самая обычная девочка, которую вот-вот в первый раз поцелуют.

Уходи – НЕМЕДЛЕННО…

Я прижалась губами к его шее, надавила и втянула носом воздух. В его дыхании я ощущала запах соуса и кусочков креветок, оставшихся в уголках рта. Я шагнула назад и посмотрела на него. Глаза его были закрыты, и он улыбался, как будто я могла делать с ним все, что захочу, и ему будет от этого только приятно. «Не этого ты ждешь, – подумала я. – Но теперь уже слишком поздно».

Закончив, я упала на коврик перед сушилкой, так отчаянно дрожа, что машина завибрировала, как будто работала. Никто наверху ничего не услышал. Из динамиков в гостиной доносился сладкий голос какого-то певца: «Позаботься о себе, ведь теперь ты принадлежишь мне…»

Я долго так сидела, думая о его телескопе, о его наволочке с Чубаккой, о кубике Рубика на комоде. Оставят ли они все как есть в его комнате? Почему он не мог оставить меня в покое?

На полу возле стиральной машины я нашла смятый пластиковый пакет и сложила в него все его вещи – джинсы, красную рубашку, трусы на космическую тему и то, что не смогла съесть – все, кроме очков в черепаховой оправе, – а затем просунула руку в паутину за сушилкой, нащупала место, где шланг входит в стену, и оставила пакет там.

Коврик с пятнами я скрутила и отнесла в самый темный угол подвала. Конечно, кто-то рано или поздно все это найдет. Мне так жаль. Так жаль.