Охота на тень

В наши дни, когда и женщинам стало позволительно развлекаться, не подвергая себя риску быть причисленными к касте гулящих. Однако слезящиеся глаза Кроока высматривали что-то далёкое за окном, у самого горизонта, а Рюбэк, напряжённо наморщив лоб, внимательно разглядывал половицы.

– Нужно опросить персонал «Гран-Палас», – обращаясь к Крооку, сказал Фагерберг. – Возможно, они смогут вспомнить, посещали потерпевшие заведение в актуальные даты или нет.

Кроок кивнул.

В дверь снова постучали.

– Да! – с нескрываемым раздражением рявкнул Фагерберг.

В дверь заглянула зови-меня-Алисой. Улыбка исчезла с её лица, и она выглядела слегка смущённой.

– Прошу меня простить. Пришла фру Удин, свекровь Бритт-Мари. Она хочет поговорить со всеми вами.

13

Запах свежевыглаженного льна проник в кабинет вместе с Май. Когда свекровь уверенной походкой вошла внутрь, раздался шорох накрахмаленной ткани. Это была походка человека, уверенного в собственной правоте, в отличие от Бритт-Мари, шаги которой всегда были немного извиняющимися.

Сквозь стеклянное окошко в стене Бритт-Мари разглядела мирно спящего в коляске Эрика, накрытого лоскутным одеяльцем.

Май не изобразила и намёка на улыбку, приветствуя коллег Бритт-Мари.

– Фру Удин, у нас здесь проходит рабочее совещание… – заговорил Фагерберг.

– Да, предполагаю, что перерыв на кофе у вас не предусмотрен, – перебила его Май голосом, в котором явственно зазвучал металл. – Мне никогда не пришло бы в голову явиться сюда, не будь это действительно важно.

Фагерберг словно сдулся. Это было едва заметно, но от внимания Бритт-Мари не ускользнуло, и она искренне обрадовалась этой маленькой победе. Видеть то, как женщина – пусть даже это была одна из самых грозных женщин в Стокгольме – смогла поставить на место Каменнолицего, было весьма утешительно.

– Слушаю, – выдохнул Фагерберг.

– Я прочла в газете об убийстве, которое произошло поблизости от Берлинпаркен, – начала Май.

 – Известно ли вам о том, что в районе Клара в 1944 году было совершено практически идентичное преступление? И что совершил его некто, прозванный Болотным Убийцей?

Им это, конечно же, было известно. Но тем не менее, Фагерберг предложил Май сесть.

Рюбэк без промедления уступил ей своё место. Май аккуратно присела на край стула и, не поблагодарив Рюбэка, начала рассказ о событиях февраля 1944 года на Норра Смедьегатан.