От Аляски до Эквадора

Успел разглядеть даже парную соболиную строчку. А я-то считал, что соболь только в России водится.

К ЮКОНУ

Солнце отправляется в свою опочивальню с каждым днём всё позже, а встаёт всё раньше. Следуя его примеру, и мы выехали с небольшим опережением графика – в 7 часов 45 минут. Переваливая через пологие седловины из одной пади в другую, на удивление быстро достигли селения Николай. (Так приятно, что и здесь русский след!) Морозно, ни ветерка. Откуда-то сверху медленно сыплются блёстки. Крыши, стены домов в инее, будто посеребрённые.

Дым из труб подпирает небесный свод белыми прямыми столбами.

Чтобы не рисковать, решили подзаправить изрядно опустевшие канистры, но не тут-то было – все в ожидании скорого прохождения гонок на собачьих упряжках и снегоходах. У трассы уже сложены тюки спрессованной соломы (каюры застилают ею снег, чтобы собаки во время отдыха или ночёвки не мёрзли); установлены громадные железные печи для разогрева воды, рядом – поленницы дров.

Еле уговорили поделиться своими запасами местного авторитета – он отлил нам двадцать галлонов.

Помогли обаяние и напористость нашего командора.

Участок до селения Офир выбил из нас остатки способности воспринимать окружающий мир. Разжившись ещё 25 галлонами бензина, заночевали в паре километров от посёлка.

Выехав утром на развилку, долго обсуждали, куда ехать. Левая ветвь вела на юг, в сторону Тихого океана, правая – на север, к главной, прославленной Джеком Лондоном водной артерии Аляски – суровому и хмурому Юкону.

И хотя первый вариант укорачивал путь, мы всё же выбрали второй: желание увидеть овеянный легендами Юкон пересилило здравый смысл. Дорога до реки пролегала по лесистому водоразделу. Тайга на Аляске хоть и угрюмая, но чрезвычайно богата зверьём. Мы то и дело видели табунки карибу, одиночных, уже комолых сохатых. Несмотря на надсадный рёв техники, животные подпускали к себе довольно близко. Освободят дорогу и встанут, спокойно ожидая, когда проедем.

Снег перед нашим караваном то и дело взрывали искристые султаны – это, оглушительно хлопая крыльями, вылетали из своих спален куропатки.

Их на фоне снега практически не видно – оперение совершенно белое.

Чем ближе к полярному кругу, тем глубже снежный покров. Особенно глубок он в распадках и котловинах – намело ветрами. На водоразделе его заметно меньше. Наверное, поэтому по гребням увалов так много парнокопытных. Как-то, выворачивая из-за туполобого утёса, чуть не врезались в лосиху.