Подари мне волшебство

Волосы цвета воронова крыла были стильно подстрижены, гладко выбритое лицо привлекало своей мужественностью и правильными чертами: широко посаженные глаза, прямой нос, волевой подбородок с едва заметной ямочкой.

Но под этим поверхностным ощущением силы и власти таилось нечто совсем иное – плутоватый шарм разбойника или пирата. Казалось, маленькие чертики плясали в глубине его темных, почти черных глаз.

– Ты считаешь меня неподходящим покупателем для своей фермы? – напряженным голосом спросил он, буравя Ханну своими темными глазами.

Его голос напомнил Ханне о тигре: его рычание могло быть чувственным, а могло и излучать опасность.

– Прости, – поспешно ответила Ханна. – Я не хотела тебя оскорбить.

– А никто и не оскорбился, – спокойно сказал Сэм.

– Ты изменился. – Непринужденность ее тона была показной, на самом деле ей казалось, что она потеряла в нем что-то неуловимое. – Ты уже не тот бунтарь, каким я тебя помню, но и на фермера ты тоже не похож.

Ей казалось, что она так хорошо его знает.

Может, виной тому то, что она ощутила, когда он взял ее за руку. Она сказала себе, что, скорее всего, это было просто статическое электричество.

А может, и нет…

Глава 3

Засунув руки в карманы куртки, Сэм стоял посреди дороги и глубоко вдыхал морозный воздух. Одежда Сэма больше подходила городской жизни, к которой давно уже привыкла Ханна. В таком наряде он легко мог пойти в престижный клуб, чтобы пропустить пару стаканчиков после долгого рабочего дня, в театр или на ужин в любой из нью-йоркских ресторанов.

– Бунтарь? – Он удивленно поднял темную бровь.

Ханна подумала, что он выглядит очень респектабельным.

– Ты же не будешь отрицать, что был самым настоящим бунтарем?

Возможно, для Ханны было бы лучше притвориться, что она едва помнит Сэма, но у нее просто не было сил на лицедейство.

Сэм всегда умел держать свои чувства под контролем, и даже сейчас, едва не задавив пони и саму Ханну, он не выглядел взволнованным. Наоборот, он излучал уверенность, что было скорее привлекательным, чем отталкивающим.

Так что Сэм Чисхолм был истинным бунтарем, и это только добавляло ему дьявольского обаяния.

Ханна вновь погрузилась в воспоминания: даже тогда, в старших классах, Сэм Чисхолм выделялся из общей массы. У него были одни-единственные, настолько заношенные джинсы, что в нескольких местах они протерлись до дыр. Он носил кожаную куртку круглый год, даже тогда, когда было слишком холодно.