Russian Disneyland. Повесть

Как только директор начал произносить текст и что есть мочи стучать и дёргать, а учитель, пуская слюни в усы (иль ему обплевали всё же?..), кое-как удерживающий двери за счёт корявой тонкой кленовой палочки и даже упирающийся время от времени ногами, пьяно-утробно ворчать: «Болше нъ мъгу», Змий наш, раскуривавший самокрутку из самосада и какого-то школьного объявления, стал дохнуть уж и до нехорошего – что называется «в слюни», с задыханиями и жёсткими спазмами.

– Кто тут? Это вы, Александра Петровна? (уборщица).

В периодически возникающую щель Мирза ещё успел выбросить окурок, угодивший Кенарю в лоб. Ну это ещё чё – чрез мгновенье ветка перехруснулась, и Бадорник угодил в тот же лоб своими усами, и оба они покатились кубарем; а потом ещё не раз взвозились на обледенелом пороге, пытаясь с него одновременно встать и в то же время удушить друг друга да не дать то же сделать один другому.

Успев над схваткой проглотить и прокашлять ещё одну козью ножку, Мирза пошарил в полутьме раздевалки и нашарил там своими несуразно несоразмерными глазищами какой-то завалялый пояс от чьего-то пальтишка.

– А ну, Витёк, Рая!! – кликнул он учтилей.

По-видимому, хмель и усталость возымели своё действие над человеком: отупевший Бадор держал директора за кисти рук, не допуская его схватиться за ручку двери, и что-то фурычел.

– Ну, Рая, пхни его, Витька!

Воспользовавшись паузой отвлечённого учеником вниманья, Бадорник быстро как-то перехватился, а потом обеими руками толкнул директора в грудь.

– Быстренько! – скомандовал Мурза, закашлявшись, как чахоточный.

«Мы фигачим каждый день…» – напевал он, набивая трясущимися руками очередную самокрутку – с собой для этих целей у него носилась баночка из-под гуталина.

Первый парень на весь край,

На меня все бабки в лай —

А-а-а, ну и няхай!..

«Сектор газа» – самопальная музыка, идущая не откуда-то оттуда, издалека, а от простых воронежских (соседских) пацанов, у которых просто есть время, инструменты и нормальный магнитофон для записи, а напеть-то это может каждый![9 - Можно продолжить, что «СГ» – своего рода музыка нового русского фольклора, ещё чуждая как слащаво-прилизанной синти-попсы, так и так называемого гламура, как политкорректной (якобы антиполиткорректной) патетики рока, так и уёбищно-казнокрадской романтики «русского шансона».