Война с саламандрами (сборник)

– Но откуда же, – изумился я, – вы знаете чешский язык?– Как раз в эту минуту я был занят спряжением неправильного глагола «быть» – ответила саламандра, – этот глагол, кстати говоря, настолько неправильный, что спрягается по особым правилам во всех языках.– Как, где и зачем, – продолжал наседать я на него, – вы выучили чешский?– По воле случая мне в руки попала эта книга, – отвечала саламандра, указывая мне на книжку, которую она держала в руке. Это была «Говорим по-чешски с саламандрами», причем на ее страницах видны были следы частого и прилежного пользования пособием.

– Сюда она попала в посылке, вместе с другими научно-популярными книгами. Можно было выбирать между «Геометрией для старших классов средних школ», «Историей военной тактики», «Путеводителем по Доломитовым Альпам» или «Основами биметаллизма». Я, однако, предпочел эту книжку – и она сделалась для меня верным другом. Я уже выучил ее всю наизусть, однако снова и снова нахожу в ней все новые источники познания и борьбы со скукой.Моя супруга и я выразили неподдельную радость и удивление по поводу правильного и даже почти во всем понятного произношения нашего собеседника. – К несчастью, здесь нет никого, с кем я мог бы поговорить по-чешски, – скромно поведал наш новый друг, – и мне даже не у кого уточнить, как все-таки правильно писать «также» – слитно или раздельно?– Слитно, – ответил я.– Нет-нет, раздельно! – тут же воскликнула моя супруга.– Не будете ли вы столь любезны сказать мне, – горячо спросил наш милый собеседник, – что нового в стобашенной матушке Праге?– Она растет, мой друг, – ответил я, обрадовавшись его живому интересу, и в нескольких словах описал ему расцвет нашей драгоценной столицы. – Какие радостные известия, – с нескрываемым удовлетворением произнесла саламандра. – А скажите мне, висят ли еще на Мостовой башне отрубленные головы казненных чешских панов?– Нет-нет, давно уже не висят, – ответил я, признаюсь, будучи несколько удивленным таким вопросом.– Ах, какая жалость, – сказала симпатичная саламандра. – Ведь это был редкостный памятник истории. Боже, как жаль, что столько замечательных достопримечательностей пало жертвой Тридцатилетней войны! Если я не ошибаюсь, чешская земля тогда была превращена в бесплодную пустыню, залитую слезами и кровью. Повезло еще, что тогда не погиб родительный падеж при отрицаниях. В этой книжке говорится, что он вот-вот отомрет. Это была бы великая утрата, мой господин.– Вы, следовательно, увлекаетесь и нашей историей?! – радостно воскликнул я.