Война с саламандрами (сборник)

– Безусловно, – отвечала саламандра, – в особенности белогорским разгромом и трехсотлетним порабощением. Я очень много читал о них в этой книге. Вы, должно быть, очень гордитесь своим трехсотлетним порабощением. У вас была великая эпоха.– Да, тяжелая эпоха, – подтвердил я, – время бед и унижений.– И вы стенали? – наш друг с жадным интересом пожирал нас глазами.– Стенали, невыносимо страдая под ярмом жестоких поработителей.– Ну слава богу, – с облегчением перевела дух саламандра. – В моей книжке именно так и написано.

Я очень рад, что это оказалось правдой.Это замечательная книга, гораздо лучше «Геометрии для старших классов средних школ». Я был бы рад когда-нибудь побывать на историческом месте, где были казнены чешские паны, и на остальных знаменитых местах – свидетелях жестокого бесправия.– Приезжайте же к нам, – предложил я ему от всего сердца.– Благодарю вас за любезное приглашение, – поклонилась саламандра. – К сожалению, я не до такой степени свободен в своих перемещениях…– Мы можем вас купить! – воскликнул я.  – То есть, я хотел сказать, что, вероятно, общенациональный сбор средств мог бы позволить вам…– Благодарю, горячо благодарю! – пробормотал наш друг, очевидно в растроганных чувствах. – Однако я слышал, что во Влтаве не очень хорошая вода. В речной воде мы страдаем от тяжелой формы поноса. – После чего саламандра ненадолго задумалась и добавила: – Кроме того, мне жаль было бы расставаться с моим любимым садиком.– Ах! – воскликнула моя супруга. – Я тоже любительница садоводства! Как я была бы вам благодарна, если бы вы показали мне дары здешней флоры!– С величайшим удовольствием, моя госпожа, – сказала саламандра, вежливо поклонившись.  – Ежели, конечно, вас не смутит то обстоятельство, что милый моему сердцу сад находится под водою.– Под водой?– Да, на глубине двадцати двух саженей.– Какие же цветы вы там разводите?– Морские анемоны, – ответил наш друг, – несколько редких сортов. А кроме того, морские звезды и морские огурцы, не говоря уже о коралловых кустах. «Блажен, кто выпестовать смог для родины своей хоть розы куст, хоть черенок, держащийся корней», – как сказал поэт.Увы, пришла пора прощаться, поскольку наш пароход уже подавал сигналы к отправлению.– А что бы вы хотели передать, пан… пан… – запнулся я, не зная имени нашего любезного друга.– Мое имя Болеслав Яблонский, – смущенно произнесла саламандра, – по моему мнению, это красивое имя. Я его выбрал из моей книжки.