Война с саламандрами

– Да, расскажите… – недоверчиво проворчал капитан. – А вы потом продадите это какой-нибудь компании, и она пошлет туда свои суда. Я тебе скажу, my lad[18 - парень (англ.)], люди – большие жулики. А самые большие жулики – это банкиры в Коломбо.

– А вы часто бывали в Коломбо?

– Ja, часто. И в Бангкоке, и в Маниле… Слушайте, ребята, – неожиданно сказал капитан. – Я знаю одно судно. Шикарная посудина, и цена недорогая. Стоит в Роттердаме. Съездите, посмотрите. До Роттердама ведь рукой подать. – Он ткнул пальцем через плечо.

 – Нынче, ребята, суда ужасно дешевы. Как железный лом. Ему всего шесть лет, двигатель Дизеля. Не хотите взглянуть?

– Не можем, пан Вантох…

– Странные вы люди, – вздохнул капитан и шумно высморкался в небесно-голубой носовой платок. – А не знаете ли вы тут кого-нибудь, кто хотел бы приобрести судно?

– Здесь, в Иевичке?

– Ja, здесь или где-нибудь поблизости. Я хотел бы, чтобы эти крупные доходы потекли сюда, на my country[19 - мою родину (англ.)].

– Это очень мило с вашей стороны, капитан…

– Ja.

Остальные-то уж очень большие жулики. И денег у них нет. Раз вы из newspaper[20 - газеты (англ.)], то должны знать здешних видных людей; всяких банкиров и ship-owners, как это называется, – судохозяева, что ли?

– Судовладельцы. Мы таких не знаем, пан Вантох.

– Жаль, – огорчился капитан.

Пан Голомбек что-то вспомнил.

– Вы, пожалуй, не знаете пана Бонди?

– Бонди? Бонди? – перебирал в памяти капитан ван Тох. – Постой. Я как будто слыхал эту фамилию.

Ja, в Лондоне есть Бонд-стрит, вот где чертовски богатые люди! Нет ли у него какой-нибудь конторы на Бонд-стрит, у этого пана Бонди?

– Нет, он живет в Праге, а родом, кажется, отсюда, из Иевичка.

– А, черт подери! – обрадованно воскликнул капитан. – Ты прав, парень! У него еще была галантерейная лавка на базаре. Бонди… как его звали?… Макс! Макс Бонди. Так он теперь торгует в Праге?

– Нет, это, вероятно, был его отец. Теперешнего Бонди зовут Г.Х. Президент Г.

Х. Бонди, капитан.

– Г.Х.? – покрутил головой капитан. – Г.Х.? Здесь не было никакого Г.Х. Разве только это Густль Бонди, но он вовсе не был президентом. Густль – это был такой маленький веснушчатый еврейский мальчик. Нет, не может быть, чтоб это был он.

– Это, наверное, он, пан Вантох. Ведь уже сколько лет, как вы его не видали!

– Ja, это верно. Много лет!.. – согласился капитан. – Сорок лет, братец. Так что, возможно, Густль теперь уже вырос.