Карты Люцифера

Но какой от Артема толк? Он – не ракетчик, не инженер закрытого КБ. Связи обширные? Ну так что же? У кого сегодня нет многочисленных знакомых. За красивые глаза деньги не платят. И главное: как понимать эти странноватые задания? Сначала эмали, теперь какие-то карты. Если коллекционер – так и скажи. К чему ходить вокруг да около? Если желаешь завербовать, опять же проясни ситуацию. Впрочем, пока что ничего противозаконного ему не поручали. Разыскать человека, выцыганить у него карты… Никогда до этого Артем не сталкивался с интересом к каким-то там картам, но чего только народ не собирает.

Может быть, дел-то на копейку. Во всяком случае, Артем не из простаков. И вновь в памяти всплыла пренебрежительная улыбка.

Ладно, посмотрим, чем дело кончится. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Садясь за руль «Волги», он припомнил последние строчки песни:

«Но жестоко просчитался пресловутый мистер Пек —

Обезврежен он, и даже он подстрижен и посажен,

А в гостинице «Советской» поселился мирный грек».

[15 - Текст песни В.С. Высоцкого «Плохой детектив». 1966 г.]

На следующий день ранехонько, а была пятница, Артем отправился в Подольск. По-прежнему было пасмурно. Шел мелкий холодный дождик. По ветровому стеклу мерно двигались «дворники», соскребая водяную пыль. Радиоприемник наигрывал жизнерадостную песню, призывающую геолога «держаться и крепиться», поскольку он «ветру и солнцу брат». Но родство с космическими силами, наверное, не очень вдохновляет изыскателя. Ему, очевидно, хочется домой: к маме, к красивым девушкам, к пирогам и пиву… Так, во всяком случае, додумывал мечтания представителя самой модной, помимо космонавта, профессии Артем.

Геологом, по его мнению, мог стать определенно полный идиот. Шататься по непролазной тайге, среди полчищ комаров, мог только умалишенный.

Артем обладал живым воображением, и посему вид одинокой фигуры мокнущего под дождем рыбака, сидевшего возле моста через Пахру, мгновенно вызвал ассоциацию с геологом и заставил передернуть плечами:

– Б-рр!

А в машине тепло, уютно, рядом на сиденье термос с кофе и бутерброды.

Можно остановиться на обочине или съехать в лесок, перекусить… Спешить некуда. И все же слишком много неясного. Вот сейчас он едет в архив. Но неужели самому Ивану Николаевичу трудно затребовать справку, касающуюся розысков этого старшего лейтенанта? Значит, не желает афишировать себя. Теперь византийская эмаль… В настоящий момент лежит в сумке, завернутая в чистую тряпку.