Код розенкрейцеров

 – Она усмехнулась: – Или вы не рыжий?

– А что он еще сказал?

– Больше ничего.

Жданко медленно пошел назад. Итак, дело получило новый толчок. Несомненно, за ним следили. Но как узнали о его задании? А, собственно, так ли это сложно… Он побывал в разных учреждениях: в КГБ, милиции, паспортном столе, отделе кадров городской поликлиники, городском архиве… Общался с десятком людей. Никакого секрета из своих поисков не делал. Так что информация вполне могла достигнуть ушей заинтересованных лиц. Тот, кто написал письмо, наверняка заинтересованное лицо.

Но в чем заинтересованное? Помочь ему или, напротив, отвести подозрение от Десантовых. Хотя аноним выдал достаточно исчерпывающую информацию. Причем нейтральную, без всяких оценок и намеков. Мол, ищи по этому адресу.

Валера подошел к окну, в которое все так же тупо билась муха, распахнул створки и щелчком подарил мухе свободу. С улицы пахнуло зноем. Валера сплюнул и отправился в столовую. Новый поворот событий внезапно вызвал приступ голода.

Оказывается, дачная жизнь полна прелестей.

К такому выводу пришел Егор Олегов, пребывая на сельских просторах уже более двух недель. О бумажках, найденных на чердаке, он и думать забыл. Нега, истинная нега укутала его густым сладким флером. Праздник души, именины сердца…

Спали сколько вздумается, потом завтрак, что-нибудь простое, крестьянское – стакан сметаны, кринка простокваши, кусок свежеиспеченного деревенского хлеба с зеленым, хрустящим на зубах луком; а дальше – в лес или на луг. Упадешь среди разнотравья, откинешься на спину и смотришь в бездонную синеву, на белоснежные башни облаков, несущихся неведомо куда.

Рядом, вокруг тебя, кипит жизнь: снуют в траве муравьи; пестрые жучки ползают по лицу и по рукам; гудят, перелетая с цветка на цветок, полосатые шмели. Яркие, словно фантики от конфет, бабочки порхают над головой. Он усмехнулся своей нелепой ассоциации. Впрочем, так ли уж нелепой. «Бабочка» – уменьшительно-ласкательное от «баба». Красивая, молодая женщина… Сладкая и желанная… Именно сладкая.

Вдруг вспомнил о бане. В последнее время ему так понравилось это нехитрое удовольствие, что он готов париться хоть каждый день, но, конечно, не один, а с Людмилой. Мокрые тела поблескивают в неясном свете горящей на притолоке свечи. Шлепки, хихиканье, пряный запах березовых веников…

И еще одна и вовсе удивительная страсть овладела Егором. Он вдруг заделался рыболовом. И это человек, который до сей поры ни разу не брал в руки удочку.