Убежище

Мне уже почти исполнилось две сотни лет, и я был немало удивлен, когда родители сообщили, что у них будет еще один ребенок. Нет ничего необычного в том, что между детьми Мохири бывает многолетняя разница в возрасте, но мои родители любят путешествовать, да к тому же их нельзя назвать самыми любящими людьми. В то время они уже были здесь, исследовали Америку, и я решил приехать сюда, чтобы быть рядом, когда ребенок появится на свет. Елена была очаровательной малышкой, и, конечно, я тут же ее полюбил и бесконечно баловал.

Когда ей было пять лет, родители решили, что хотят продолжить путешествия, и их не пришлось долго уговаривать, чтобы они оставили Елену со мной.

– Воин растил маленькую девочку?

Он вонзил вилку в кусок лосося.

– Моя сестра Беатрис забрала бы Елену, но она в то время жила в Южной Африке. Я тогда жил в семейном поместье в Вирджинии, которое больше походило на общину, чем это место. Там были другие дети, с которыми Елена могла играть, и женщины, к которым я мог обратиться за советом.

Такая жизнь гораздо больше подходила для ребенка, чем путешествия по миру, и у Елены там было очень счастливое детство.

– Николас мало мне о ней рассказывал, – тихо сказала я. – Но казалось, что она была очень ему дорога.

Тристан кивнул.

– Я не удивлен, что он упоминал о ней. Николас прибыл в нашу общину, когда Елене было девять, и стал баловать ее, как и все остальные. Она была ему как младшая сестра, и он очень тяжело воспринял ее смерть. Он винил себя, хотя и я, и все остальные твердили ему, что это не его вина.

Моя сестра была красавицей и привыкла к тому, что окружающие сдувают с нее пылинки. Она была прекрасной, очаровательной, но вместе с тем своенравной девочкой, и я виню в этом себя. Она не должна была покидать общину одна и погибла по этой причине.

– Почему Николас винил в этом себя?

– Как я сказал, он любил Елену как сестру, но Елена души в нем не чаяла и постоянно пыталась привлечь его внимание. Когда ей исполнилось шестнадцать, большинство парней в общине были в нее влюблены, но она не замечала никого, кроме Николаса.

Он знал о ее чувствах и всегда мягко отвергал ее знаки внимания, но Елена была полна решимости завоевать его, и ничто не могло ее разубедить. Ее планы, как остаться с ним наедине, с каждым днем становились все более изощренными, и в какой-то момент даже я стал дразнить его, говоря, что однажды мы станем братьями, если он не будет осторожен.