Ни слова больше!

– Бринн!

У самой сцены, во втором ряду, стоит Мэйсон Рафферти и машет нам рукой. Он по-прежнему на голову выше большинства наших одноклассников – непомерно высокий, как он сам говорит, – у него отросшие темные кудри и щербатая улыбка. Он приставляет ладонь ко рту и перекрикивает гул зала:

– Мы тебе место заняли.

Расталкиваю толпу, радуясь ощущению причастности, и протискиваюсь к нему и сидящей рядом Наде.

– А для Элли место найдется? – спрашиваю.

– Конечно, – отвечает Мэйсон и берет разложенное на свободных стульях пальто.

 – Привет, Элеонора. Рад тебя видеть. Ты все еще терзаешь флейту?

– Привет, Мэйсон. Не уверена, кто кого терзает, но все еще играю.

Оба радостно улыбаются. Они всегда хорошо ладили – рыбак рыбака, как говорит Элли. Когда мы переехали в Чикаго, ей было десять лет и о своих предпочтениях она не ведала. Однако с Мэйсоном всегда чувствовала себя более комфортно, чем с другими.

Сестра переходит к обмену новостями, а я подсаживаюсь к Наде.

– Как тебе на старом месте? – спрашивает та с легким британским акцентом.

Надя родилась в Англии. В десять лет переехала в Америку, после того как ее родители погибли в автомобильной катастрофе, и живет у тети с дядей. У них шикарно отреставрированный колониальный дом в Стаффорде, но не знаю, чувствует ли себя Надя там как дома.

– По-твоему, школа изменилась? – продолжает она.

– Не особо, – говорю. – Только что такое «плебс»?

– Хлебс? – озадаченно переспрашивает Надя.

Рядом усаживается Мэйсон, кладет себе на колени пальто и вытягивает длинные ноги под впередистоящий стул.

– Нет, плебс, – поправляю я, невольно хмурясь при воспоминании. – Какие-то парни у входа спросили нас с Элли, мы элита или плебс.

– А-а, – тянет Надя и закатывает глаза. – Смотрю, ты уже познакомилась с нашим растущим «классовым» расколом.

Элли выглядывает из-за Мэйсона.

– И что, теперь все друг друга так называют? – поражается она.

– Нет, конечно. – Надя отводит прядь ровно подстриженных волос. – Просто Сент-Амброуз стал более… поляризованным.

Требования для получения субсидий смягчили, так что теперь в старших классах больше ребят из округи, не особо настроенных учиться. Вот они и противопоставляют себя платникам.

– Элите то есть. – Я перевожу недоумевающий взгляд с Нади на Мэйсона и обратно. – И к какому же разряду относитесь вы?

Надя из довольно обеспеченной, но далеко не богатой семьи, а Мэйсон живет на соседней улице в Стерджисе и всю жизнь учился здесь на субсидию.