Брачные планы барона Хейверсмира

Но, даже облокотившись на дерево, он умудрился отрезать ей путь к отступлению. Очевидно, он был мастер в этой игре.

– Полагаю, вы были одинокой женщиной задолго до печальной кончины вашего мужа. – Теперь, уставившись на ее грудь, он начал медленно выпрямляться. – Я тоже одинок. Определенно этой ночью мы могли бы получить немного удовольствия.

Должно же быть что-то еще, чем она может защитить себя, кроме острого языка.

– Неужели вы настолько трусливы, что не можете посмотреть мне в глаза, предлагая такую низость?

– Бросьте, леди Оливия.

Идемте со мной в укромное место, и я подарю вам несколько моментов, приятнее которых вы не знали.

– Вы, очевидно, очень высокого мнения о своих доблестях, лорд Уэйверли. Каким бы неверным мужланом ни был мой муж, ему удавалось преуспеть больше, чем несколько моментов.

Возможно, ей не стоило задевать его гордость, но именно в ней было дело. Не в любви, не в удовольствии, а в самомнении. Чем больше женщин ему удавалось завоевать, тем могущественней он себя чувствовал.

Оливия Кейвил Шоу не собиралась становиться одной из его побед. Хотя, оскорбляя его, она рисковала вызвать на себя всю силу его возмущения.

Уэйверли улыбнулся в ответ, но его белые зубы, мелькнувшие между мертвенно-бледных губ, скорее походили на дьявольский оскал. Похоже, никакие слова не могли убедить его дать ей дорогу. Ей нужно было какое-нибудь оружие. Оглянувшись вокруг, она заметила ветку, серое перо и покрытую свежей травой землю. Возможно, подойдет обувь, хотя носок ее бальной туфельки был скорее круглым, чем острым.

Однако маленький деревянный каблучок мог подойти.

Наклонившись, Оливия сняла туфлю и взмахнула ею перед носом Уэйверли. Туфля не могла покалечить его, но, возможно, смогла бы остановить. Ни один джентльмен не хотел бы вернуться в бальный зал с побитым лицом. Это вызвало бы вопросы.

– Моя дорогая, дорогая леди. – Он схватил ее запястье и сжал с такой силой, что она выронила туфлю. – Ради того, что я имею в виду, вам нет нужды раздеваться.

Оливия попыталась вырваться. Ей следовало закричать, действительно следовало. Но она уже перенесла столько стыда, что не смогла бы вынести еще. Если узнают, что на нее напали в парке, жалостливым взглядам не будет конца.

Оливия ударила его по ноге. Уэйверли же, обхватив ее за талию, потащил ее к беседке, но она отчаянно упиралась ногами в землю.

В пятку Оливии вонзилось что-то острое, и она невольно вскрикнула от боли.