Брачные планы барона Хейверсмира

Определенно беспокойство, если у окна стояла Розалин Стетон.

Внезапно в освещенную комнату влетело мохнатое существо. Подбежав к женщине, оно поставило свои большие лапы ей на плечи и лизнуло в лицо. Женщина, похоже, рассмеялась и потрепала пса за уши.

В комнате показалась еще одна фигура. Высокий мускулистый мужчина двигался решительным широким шагом даже по небольшому помещению – вероятно, гостиной. Мистер Стетон. Это мог быть только он.

Вглядываясь в него теперь, когда он, смеясь вместе с сестрой, сбросил лапы собаки с ее плеч, Оливия почувствовала стыд.

Она судила о них совершенно неверно. Она ничем не лучше тех людей, которые судили о Розалин по одежде и манерам ее брата.

У Оливии действительно не было иного выбора, как помочь ей. И все же именно внешность и манеры этого человека осложняли задачу. Он был слишком красив, чтобы не тревожить ее рассудок. Одна его улыбка могла сразить любую женщину, если она еще не была сражена слегка прищуренным взглядом его зеленовато-карих глаз.

Но Оливия Шоу больше не желала быть сраженной мужчиной. Никогда.

Розалин что-то сказала брату и, протянув руку, взяла что-то со стола. Оливия не могла сказать, что это, пока девушка не надела это на голову брата. Цилиндр. Джо покачал головой. Розалин кивнула, и ее сжавшиеся в кулаки руки уперлись в бока. Он сорвал цилиндр с головы и бросил его назад через плечо. Розалин в расстройстве всплеснула руками и вышла из комнаты. Собака преданно поплелась за ней.

Мистер Стетон остался один.

Глядя на его силуэт в окне, Оливия почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Если от одного этого ее охватил трепет, то как она сможет спокойно справляться с его присутствием во плоти?

Какое неудачное слово – «плоть»! Даже не произнесенные вслух, эти пять букв заставили Оливию покраснеть. Плоть! Почему она вообще подумала о ней?

Внезапно ее охватило ощущение, что он может ее видеть, что он смотрит прямо на нее.

Нет, это невозможно.

Свет в ее комнате выключен, а она укрыта пледом.

И все же Оливия чувствовала устремленный на нее взгляд. Ее охватила тревожная дрожь.

Уже много лет она ограждала свое сердце от подобного соблазна. Единственной разумной мыслью было отказаться следовать приказу герцогини. Нет, риск слишком велик. И не только для нее, но и для Виктора.

Как жаль, что единственно разумное поведение означало бы отказ в сочувствии, что было бы недостойно.