Одна среди туманов

Приезжай за мной поскорее, да позвони Имельде – это моя гувернантка. Она просто крезанется, когда поймет, что я пропала. А отцу можешь не звонить, потому что он все равно не возьмет трубку. Он с самого начала сказал, мол, он не хочет, чтобы его беспокоили во время его медового месяца.

– Ну хорошо… – проговорила я, стараясь, чтобы мой голос дрожал не слишком заметно. – Джексон – это довольно далеко. Я приеду за тобой, но не раньше чем через два часа, понятно? А пока меня нет, ты должна подойти к пункту выдачи багажа и ждать там.

Никуда не отходи и ни с кем не разговаривай, поняла? Тебе еще только двенадцать лет, Кло, и тебе нельзя находиться в аэропорту одной!

– Не кричи на меня! Пойди лучше прими одну из тех таблеток, которую тебе отец прописал.

Я бросила быстрый взгляд на Триппа, гадая, как много он слышал, но его лицо оставалось непроницаемым.

– Жди меня у выдачи багажа. Я буду через два часа, – повторила я как можно тверже. – Я куда-то задевала автомобильную зарядку от мобильника, но я возьму телефон у кого-нибудь напрокат.

Как только я доберусь до аэропорта – я тебе сразу позвоню. Или лучше сделаем так: я пришлю тебе мой контактный номер по СМС, чтобы он был у тебя на случай, если я тебе срочно понадоблюсь.

– Пожалуйста, приезжай скорее! – воскликнула Кло с интонациями ребенка, которому одиноко и страшно. Впрочем, она и была ребенком. Пусть Кло и выглядела на шестнадцать, на самом деле она оставалась маленькой девочкой, которая отчаянно нуждалась в заботе, внимании и любви.

На этом разговор закончился. Не прощаясь, Кло дала отбой, а я еще некоторое время молчала, не в силах собраться с мыслями. Наконец Трипп отобрал у меня телефон.

– Проблемы? – коротко спросил он.

– Мне нужно срочно ехать в Джексон, в аэропорт, – выдавила я, с трудом приходя в себя. – Моя падчерица… то есть моя бывшая падчерица сбежала из дома, и я должна ее забрать, пока с ней не случилось какой-нибудь беды.

– Так забери ее, и дело с концом!

– Дело в том, что… По условиям развода, мне нельзя с ней видеться.

На суде Марк заявил, что я была ей… безответственной матерью. – Видимо, последняя таблетка еще действовала, поскольку я сумела произнести последние два слова и не поперхнуться.

Трипп внимательно взглянул на меня.

– Ты говоришь – она сбежала из дома. Почему же она приехала к тебе, если ты была ей плохой матерью?

Я пожала плечами, радуясь, что все еще могу контролировать себя.