Жулик

Пока соседка лечится, идем в номер! Получив каждый свое, мы уселись в тени куста.

? А я рожу! – заявила Марина. – Из института выгнали, делать нечего. Заодно и поженимся, правда? Ты же не бросишь девушку в положении?

«Жениться? Не знаю, как от тебя избавиться!» – вздрогнул я и сказал. ? Конечно женюсь, но дети? Попрепиравшись, мы решили, что ребенка нам заводить рано, а надо вернуться и втайне от родителей сделать аборт. Оставив Марину, я уехал.

Дома предстояло решить две проблемы. Во-первых, куда пристроить Блудову, а во-вторых, как сделать так, чтобы ее мама-врач ни о чем не догадалась.

Ответов я не знал и, коротая вечер, позвонил Таньке с «юга». Она обрадовалась и позвала в гости, благо предки отдыхали. Засидевшись, я остался на ночь, однако любви, как и прежде, не добился.

Чувствуя вину, Таня утром оправдывалась:

? Не смогла я! – и добавила: ? В Сухуми предлагала – сам не захотел! Но мы же все равно друзья?

? Друзья…, ? протянул я и понял, куда поселю Марину.

? Пусть живет, ? без радости ответила хозяйка.

? Спасибо, Танюша, выручила! – я безразлично, чмокнул Злобину и поблагодарил провидение: «А дала бы ночью – ни за чтобы не согласилась!» .

? Куда едем? – спросила Блудова на вокзале.

? К знакомой. Поживешь пока там.

? Трахался с ней?

? Ты что! – я не врал и возмущался искренне.

Марина не поверила и, сидя на кухне, с интересом рассматривала Злобину. Воздух трещал от разрядов. Каждая из девушек считала другую блядью. Блудова хозяйку – как вероятную конкурентку, а Танька ее – за смелость, которой не хватило самой.

Пристроив Блудову, я собрался уйти.

? Оставляешь меня? – театрально возмутилась Марина. ? Я тоже домой. Родителям сюрприз будет!

Злобина молчала, а Блудова не унималась:

? Не вижу проблемы. Пусть Татьяна постелет нам и дело с концом.

– У тебя во всем конец! ? мрачно пошутил я.

Застелив кровать, где накануне держала оборону, Злобина, не прощаясь, вышла из комнаты.

Угомонить Блудову без секса не получилось.

? Хозяйки стесняешься? – съязвила она.

Доказывая обратное, я загнул ее. Марина орала, как никогда громко, и Танька за стенкой, не напрягая воображение, представляла все в красках.

Утром я с трудом узнал Таню. С распухшим от слез лицом и темными кругами возле глаз, выглядела она ужасно. Блудова ликовала. Я сохранял уверенный нейтралитет. В конце концов дружить предложила она, а помочь товарищу – первая заповедь.

Днем мы поехали в женскую консультацию.