Белая башня

Потом этой же ложкой, и рукой, зачерпнул варево, помог поднести ко рту.

Хороший подарок.

Весьма.

Верховный сделал глоток и прикрыл глаза. Бульон был сытным, и это радовало. А остальное… как-нибудь справится. Более того, сейчас он даже знал, где искать ответы. И удивляло, что как это он прежде не подумал о столь очевидной вещи, как храмовое хранилище.

В конце концов, где еще могут хранится знания о богах?

Или о тех, кто подобен богам?

– Отвар, – к губам поднесли кубок. – Когда тело слабо, оно может отвергать пищу чересчур жирную.

Здесь семена укропа и корни петрушки, и иные травы. Они помогают работать кишкам…

И Верховный сделал глоток.

Определенно, отличный подарок… кони, девственницы, сокола… в его возрасте один толковый раб стоит сотни прекрасных девственниц. У отвара был горьковатый вкус, но Верховному и он понравился. Тем паче желудку и вправду стало легче.

Глава 10

Винченцо

Звук он услышал именно тогда, когда почти отчаялся.

Заснуть не выходило.

Усилия воли, которыми он пытался нащупать выход к собственному телу, тоже ничего не давали.

Только окрестный мир поблек, задрожал. А он, Винченцо, оказался на его изнанке.

И это пугало, пожалуй.

Он заставлял себя отгонять страх и пытаться снова, но добивался лишь того, что картинка норовила рассыпаться, причем отчего-то мелкими квадратиками. То тут, то там квадратиков становилось больше, потом они выравнивались, правда. И возникали в другом месте. Иногда они изначально становились черны, и в картинке появлялась дыра.

Винченцо попробовал заглянуть в такую, когда она возникла рядом, но не сумел и приблизиться.

А потом раздался этот мерзкий вибрирующий звук.

Он заставил картинку пойти мелкой рябью, а потом и вовсе рассыпаться. И сложиться в другую.

Знакомую.

Берег.

Кусты.

Круг. Винченцо сам его чертил. Карраго, который держит Миару под руку, что-то ей втолковывая. А она слушает, причем внимательно.

Дикарь сидит на корточках.

Винченцо… смотреть на себя было неприятно.

Какой же он все-таки… истощал. Щетина торчит. И сам выглядит так, что на рынке рабов за него и медяшки бы не дали. Почему-то стало обидно.

Он задавил обиду.

И шагнул.

Попытался.

Круг, стоило признать, он выстроил отменный.

– Не получается? – спросили у него. И звук стих.

Винченцо повернулся. Так и есть, мешекская девчонка. Стоит на границе, сжимает в руках огромный рог. Вот она поднесла его к губам и дунула.

– Прекрати, – Винченцо зажал уши руками.