Драконья кровь

Это его имущество. Он может и дом сжечь, коли желание возникнет. Да и…

Лука махнул рукой.

– Ненормальная мамаша, которая утверждает, что ела человечину? И убеждена, что ее сын – порождение зла? Рожа симпатичная? Это все не то… Весь дом перерыли.

Милдред кивнула.

– Я просил их не лезть, потому что Чучельник не идиот, чтобы держать Майкла в доме. И вообще… вот скажи, как можно похитить мага?

– Понятия не имею.

– И я не имею.

Лука сел на кровать, и Милдред провела ладонью по его темной спине.

– Успокаиваешь?

– И утешаю.

Она потерлась щекой о его плечо.

– С Эшби не все так просто. С Лукрецией. Она не идет у меня из головы. И не столько ее рассказ, сколько она сама. Знаешь, я ведь видела похожее. Слышал про Проклятую падь? – Милдред закуталась в покрывало. По ночам становилось прохладно.

– Это та, где семейка ненормальных держала гостиницу?

Они не выглядели ненормальными. Нет, на первый взгляд и Миклош Подольски, и супруга его, пухленькая улыбчивая блондинка, казались людьми весьма милыми.

Трое детей. Старшему двадцать один. Близнецам по шестнадцать.

– Они и вправду…

– Убивали? Да.

– Нет, про это я знаю.

Под лопаткой у Луки шрам в виде белой звезды, которую хочется накрыть ладонью. И Милдред накрывает, пытаясь угадать, когда и где был получен этот шрам. В деле наверняка есть. Но она не станет заглядывать в его дело. Это как-то… неправильно.

– И ели. Да. Не всех, иначе хватились бы раньше. Время от времени, когда появлялся кто-то, кого они считали достойным своего, гм, стола.

Юноша или девушка, не старше двадцати пяти, без вредных привычек, которые портят вкус. Так он мне сказал.

Лука обернулся. И во взгляде его Милдред прочла вопрос.

– Я пытаюсь понять, как они думают. Это важно. Сколько лет подряд Чучельник убивал, оставаясь незамеченным? А Подольски? О них ведь узнали практически случайно, когда они ошиблись, неправильно рассчитав дозу снотворного. И есть ведь другие. И эти другие убивают, пусть не каждый день, но все равно убивают.

И пока мы будем отрицать необходимость исследования подобных людей, они продолжат скрываться среди обычных. И убивать продолжат.

– Когда ты злишься, у тебя глаза темнеют.

– Я не злюсь.

– Ага.

– И вообще… – Милдред дернула плечом. – Дело не в этом. Не в Подольски даже… то есть и в них тоже. Когда я говорила с ними, то обратила внимание, что дети ведут себя иначе. Им диагностировали шизофрению, но это была не она.